ОКТЯБРЬ 11 года Каимитиро
25. Хэллоуин по-ливийски и галактический спиритизм.
Хамис-роад, главная улица Убари, ведущая от средневековой каменной башни до моря Феззан, была заставлена гигантскими тыквами на каждом втором углу. Одна из самых внушительных тыкв – весом около полтонны – стояла у входа в кафе Баал-Зебуб. Если заглянуть в книгу рекордов Гиннеса, то можно узнать, что выращиваются тыквы втрое тяжелее, а вес полтонны достигнут еще в конце XX веке. Вальтер Штеллен, явившийся последним на вечернее сборище, шагнул в зал кафе и сходу поинтересовался:
— Джентльмены, кого из вас поразило сегодняшнее тыквенное маньячество?
— Нас, — ответил Олли, показав ладонью сначала на себя, а затем на Нигига (который на данном мероприятии взял на себя роль псевдо-бармена)
— Молодежь во все времена любит такие штуки, — прокомментировал Вилли Морлок и, энергично потянувшись для поднятия тонуса, шагнул навстречу Штеллену, — я рад, что несмотря на PR-ураган в твоем секторе, ты прибыл на наш традиционный мальчишник.
— Традиционный? – переспросил тот, — Вообще-то мы лишь четвертый раз собрались на этой площадке в таком составе…
— С участием дока Фила — третий, — уточнил Юлиан Зайз, сидевший за столиком рядом с профессором Филиппом Уэллвудом.
— Больше двух раз это уже традиция, — пояснил Морлок свой тезис.
— Кстати, — продолжил Зайз, — про какой PR-ураган идет речь?
— Фил, ты что, не сказал ему? — Штеллен удивленно посмотрел на профессора.
— Вальтер, ты же сам просил меня никому не говорить.
— А-а… Да, верно, я просил.
Тут Морлок помог сформулировать, хотя и не очень тактично.
— Видишь ли, Фил, поскольку Вальтер до недавних пор носил генеральские погоны, он ментально не может принять тот факт, что цивильные люди способны хранить тайны и выполнять обещания.
— Будто у тебя биография красивее, — проворчал бывший бригад-генерал евро-разведки, шлепаясь на табурет у барной стойки.
— Попробуй-ка тыквенного самогона, — предложил Нигиг, и поставил на стойку стакан с оранжевым пойлом, — это уравновесит твои чакры и нормализует течение энергии Ци.
— Danke! – откликнулся Штеллен и хлебнул пойла (оно оказалось похожим на ром, но с привкусом почему-то васаби).
— Вальтер, так мне говорить или нет? – поинтересовался Уэллвуд.
— Говори. И спасибо тебе, что держал паузу.
Профессор улыбнулся, повертел в пальцах изящный вайпер в виде курительной трубки, затянулся паровой смесью с ароматом вишни, и произнес:
— Кто-то в эхоконференции убедил Джил Мба прокомментировать топ-5 земной НФ по листингу, недавно опубликованному журналом WIRED. Вот они в обратном порядке: 5. Артур Кларк — «Конец детства», 1953 4. Филип Дик — «Мечтают ли андроиды об электроовцах», 1968 3. Урсула Ле Гуин — «Левая рука тьмы», 1969 2. Рэй Брэдбери — «Марсианские хроники», 1950 1. Мэри Шелли — «Франкенштейн или Современный Прометей», 1818 Джил быстро ознакомилась и начала комментировать так, что у участников этой ветки эхоконференции… Как точнее выразиться?.. Волосы встали дыбом даже в ноздрях.
— Любопытно, — отреагировал Зайз, — жаль я не смотрел эту ветку. Странный список, мне кажется. Ни Лема, ни Уэллса. И кстати: где Жюль Верн? Он всегда в топе популярного худлита, независимо от жанров.
— Таков выбор читателей WIRED, — ответил Уэллвуд, — и социологические исследования показывают, что WIRED отражает воззрения, э-э… мировой интеллигенции.
— Знаешь, док Фил, — подал голос Олли, — это твое «э-э…» похоже на попытку экспромт-подбора уничижительного эпитета к мировой интеллигенции.
— Да, я не люблю мировую интеллигенцию, однако у нас сейчас другая тема. Джил Мба представила комментарий в форме книжки «Historia populus cum brevi vita — KJI». Зачем Джил выбрала латынь и почему заимствовала аббревиатуру «KJI» из НФ-романа Ивана Ефремова «Час быка», 1968 – в общем, можно догадаться. По сюжету этого романа, на некой планете жутко реализована доктрину «Устойчивого развития», принятая ООН по мотивам доклада Римского клуба «Пределы роста».
— Подожди, Фил, — вмешался Морлок, — доклад «Пределы роста» опубликован в 1972, а Римский клуб только учрежден в 1968. Как Ефремов мог знать, что из этого выйдет?
Филипп Уэллвуд улыбнулся и сделал жест фокусника, достающего кролика из шляпы.
— Видимо не очень трудно было догадаться. В тексте Ефремов дал убийственно четкую характеристику Устойчивого развития: слияние капитализма в его наихудшей форме и китайского псевдосоциализма. Центральным пунктом социума в романе является схема оптимизации населения путем KJI: эвтаназией в возрасте 26 лет для всех кроме элиты. Соответственно, нагрузка на медицинскую систему минимальна, пенсионной системы вообще нет, население молодое и с постоянной численностью.