В мужском отделе:
- Ты чего тут застрял?
- Мм? Да вот боксёры прикупить хочу. Синие или красные?
- Хи-хи-хи, не те и не другие, вон те с мордой волка по середине подойдут.
- Вот доболтаешься возьму да куплю.
- Хих, мне то какое дело? Покупай.
- Ага, и буду по квартире в них гонять. Тебе видимо такое нравится. Значит берём.
- Иди ты извращуга, пошутила я пошутила. Бери вон те синие раз уж определиться не можешь.
- Опа, это уже другое дело.
В глубине магазина:
- Бля, я тебя ищу ищу, а ты между витрин всё это время стояла. Ты издеваешься?
- Нет, я шапку выбираю. Как думаешь эта тоненькая или мне лучше в капюшоне будет?
- Выбирай сразу шапку ушанку, не ошибёшься. Ты не подумала о своей голове? Вдруг там мозги? Их беречь надо.
- Да чтоб ты провалился, Аластор! Можно без стёбов хоть раз?
- Так я и так без стёбов. Говорю сущую правду.
- Вот знай, будешь за это в аду гореть.
- Не самая плохая альтернатива.
Минутой позднее:
- Да бляяя, только не это. Даже не смотри на эти брюки. С этой минуты зарекаюсь, что не куплю тебе больше ни единой вещички.
[спустя две минуты]
- Сука! Как ты это делаешь? Не смотри на меня щенячьим взглядом! Ёбаное женское очарование. На этот раз точно зарекаюсь.
В нескольких метрах от кассы:
- Ты ведь правда купишь мне всю эту одежду?
- Ты уже всё? На те карту, иди расплатись.
- А может ты сам?
- Слышь, маленький социофоб. Ты набрала ты и бери ответственность. Вперёд к кассе, иначе передумаю, придётся самой денежку слить.
- Ну пожалуйста! Ты не можешь быть на столько бессердечным!
- Считаю до трёх..
- Нет нет нет, ты же парень, ну окажи помощь девушке.
- Один..
- Ну правда правда, я не могу, я боюсь. Ну Аластор! Ну пожалуйста!
- Два..
- Ал, ну не будь таким вредным!
- Три..
- Ну и ладно! Пойдём развешивать вещи раз такое дело.
- Пфф, слабачка. Пойдём оплачивать твои долбанные шмотки.
Расхаживая со мной он ни разу не сказал, что устал или чтобы я поторопилась. Это был первый раз, когда мы не грызлись с друг другом до крови и просто наслаждались днём и приятным времяпровождением с друг другом. Ну я точно была рада, про него я конечно не могу определить, хотя по его лицу нельзя было сказать, что он зол или раздасован. Целый день мы провели вместе и немножко уставшие приехали домой. Я сразу побежала раскладывать свои новоприобретённые вещички по полочкам, а Ал уселся на свой любимый диван.
«Хмм, жалкая одежёнка довела до безумного счастья. Это так примитивно. Хотя её улыбка многого стоит, с этим не могу не согласиться. Да и слёзы крокодильи лить перестанет. И что такого блядского может происходить, чтобы так рыдать, как она? До чего ж смешно.» - он сидел на диване и думал об этой «дрянной» девчонке. Хотя за последнее время он уже привык и относился к ней не так грубо, как раньше. По крайней мере старался.
Я спокойно разбирала вещи и думала об Аласторе. Сегодня он был милым, приятным в беседе, забавным. Всё это меня развеяло, но не смогло полностью избавить мою голову об Уилле. Опять в голову врезался он и улыбка моментально стёрлась с лица. Опять это чувство ненужности, одиночества и потери. Не люблю плакать, хотя сама постоянно плачу, особенно из-за него.
«Вот почему у меня не может быть как у всех? Почему у меня нет взаимной любви и отношений? Вот почему я влюбляюсь не в тех людей? Почему он всегда издевается надо мной?»
И наконец Кира разрыдалась. Шарик, полный негативных чувств опять взорвался, не мог он расти больше. Аластор услышал всхлипы и рыдание и тяжело, даже с некой злобой, вздохнул.
«Сук! Вот сто процентов из-за того урода ревёт.»
Кира села на кровать и зарывшись в новые вещи всё больше и больше рыдала. Как всегда она не могла допустить, чтобы её кто-то услышал. Её ранимое сердечко сейчас страдало и обливалось кровью. Сколько раз это всё повторялось в 9 классе? Сколько она слёз пролила из-за Уилла? И сколько она ещё прольёт? Это трудные вопросы, но девочки больше чувствуют, чем мыслят логически. Их легко ранить и даже убить словами. Даже из-за одного слова они могут долго убиваться. А когда тебя держит на расстоянии любимый человек, то тут больнее всего.
Длинные коготки медленно ходили по коже, царапая её и оставляя красные следы. Девушка съёжилась, как маленький ребёнок и плакала в подушку.
Через некоторое время Аластор зашёл в её комнату и обнаружил её спящей с раскрытым ежедневником в руках. Он уложил её поудобней заодно накрывая одеялом, а затем взял аккуратненько из её рук дневник. Аккуратно присел на краю. Пролистав дневник, вернулся к самой начальной странице.