Сознания коснулось странное видение: Тиорин Элнайр вдруг увидел самого себя скорчившимся на зеленой траве, и над ним… Мутная тень заносила топор.
«О, да. Я понимаю. Ты бы не отказалась увидеть меня в таком положении. Прости, но пока это невозможно и, полагаю, в ближайшем будущем тоже».
Эрг шагал по кроваво-красному граниту, вперед — и вверх, ко входу в могильник. Жертвы жертвами, но не мешало бы и самому проверить, действительно ли огненное чудовище крепко спит в прохладном склепе.
Вот и последняя гранитная ступень, вот и черный провал, откуда несет зловонием разлагающейся плоти… Стараясь не коснуться стен, измазанных бурыми потеками, Тиорин шагнул во мрак могильника.
В двух шагах от входа площадка обрывалась, и только узкая лестница спиралью ввинчивалась в холодную темноту. Эрг нащупал у входа оставленный таверсами факел, зажег его и пошел вниз. Сны старшей сделались почти ощутимыми, липли к коже паутиной, отчего немыслимо хотелось отряхнуться, а еще лучше — повернуться и уйти туда, где дул хладник и пахло разнотравьем.
… Огонь, везде огонь. Горящие дома, деревья и люди.
Тиорин скрипнул зубами и подумал о том, что, не уложи они тогда старших в могильники, никого не осталось бы, кроме самих эргов и таверсов. И, что бы там не кричали истерично хронисты о чудовищных кровавых жертвах, именно эти тысячи погубленных жизней дали возможность совладать с вконец обезумевшими демонами и загнать их в подобие глубокого сна.
Лестница закончилась, упершись в гранитную твердь. Эрг поднял факел повыше, огляделся: все здесь было так же, как раньше. Пятиугольная площадка шагов тридцати в поперечнике, по углам — горы гниющей и давно уже сгнившей плоти. А в центре едва заметная впадина означила многопудовую плиту, которую опустили на ложе уснувшей старшей.
Стараясь не смотреть на разлагающиеся останки недавних связывающих жертв, Тиорин закрыл глаза и прислушался к тому, что творилось под плитой. Невольно улыбнулся: безумная спала крепко, даже не шевелилась.
«Или затаилась, зная, что здесь победитель?.. Да нет же… Спит».
Тиорин не спеша двинулся к лестнице; теперь, когда он убедился в спокойствии могильника, хотелось побыстрее выбраться из этой зловонной дыры, где на полу медленно сохнет кровь убитых людей. Мерзко? Несомненно. Но если вспомнить, что три-четыре жизни в декаду помогают хранить существование сотен и тысяч, призадумаешься…
И вдруг он едва не выронил факел.
Ему даже померещилось, что заворчала, заворочалась под плитой она; на лбу, совсем по-человечески, выступил холодный пот…
И только потом пришло понимание происходящего: нынешняя хозяйка Ока Пламени достаточно умело начала призывать лорда. А самое главное — в этот миг она находилась неподалеку от могильника.
Это было столь неожиданно, что Тиорин даже растерялся. Потом взял себя в руки; в конце концов, что может угрожать ему, эргу? Разве ходит под солнцем кто-нибудь, способный причинить ему вред?
— Ну, поглядим, кто ты такая и что тебе нужно, — проворчал он, начав путь наверх.
… Легко шагая по гранитным террасам и чувствуя, как настойчиво скользят по щекам незнакомые ладони, эрг вглядывался в ряды молодых дубков. Девица была где-то рядом, но отчего-то предпочитала прятаться. Снова зашевелилось дурное предчувствие, вспомнились истеричные вопли Оракула.
«Они хотят тебя убить!»
К сожалению, на вопрос «кто?» древнее создание не пожелало дать ответа…
Вот и последняя терраса, вот и мягкая, жирная земля. Одного быстрого взгляда хватило на то, чтобы понять: Севетра они не заметили, он по-прежнему спокойно общипывал кустик. Тиорин на всякий случай нащупал шпагу.
Затем остановился на открытом месте, прислушиваясь и вглядываясь в заросли. Где, к слову, что-то шевельнулось.
…Свист. Что-то ударило под ребра, толкнуло на прохладную траву.
А Тиорин Элнайр, шестисотлетний лорд Саквейра, вдруг ощутил совершенно человеческие… нет, даже детские удивление и обиду.
Огонь Бездны! Да его и в самом деле пытаются убить!!!
И, спрашивается, чем заслужил? Тем, что столько лет Айрун, да и все земли Саквейра не знали, что такое война и разруха?
Поднявшись на одно колено, он с легкостью выдернул толстую арбалетную стрелу; темная кровь — необходимая в человеческом теле — плеснулась на траву с громким «плюх». Но ведь он — эрг. И сейчас… Да, сию же минуту он покажет этим недоумкам, что значит — нападать на лорда!
Вся прелесть перехода в истинное обличье эрга заключалась в том, что сбоку, доступная лишь мысленному взору, всегда маячила заветная дверь из льющегося пламени. Потянись к ней, шагни в огонь — и не будет больше лорда с телом молодого мужчины. Останется огненный демон, порождение Бездны, вооруженный замечательным двуручником из чистого пламени, в доспехах из стынущего, но всегда горячего металла. И вот тогда — держитесь, глупцы, трепещите, мятежники…
Тиорин Элнайр и в самом деле потянулся к заветной двери, но…
Что-то было не так, как прежде.
Словно липкая, прочная паутина опутала сознание, не давая войти и преобразиться. А где-то рядом вновь послышался смех спящей старшей.
В этот миг еще одна стрела ударила в грудь, затем еще и еще.
Тиорин, сжав зубы, изо всех сил потянулся мыслями к двери. Все происходящее было странно, даже более того — но размышлять времени не осталось. Либо он примет обличье эрга, либо…
Навсегда останется лежать перед курганом могильника.
Такова была истина, и эргу вполне хватило здравого рассудка, чтобы ее принять.
«Ну, давай же, давай! Что, побери меня Бездна, происходит?!!»
Из-за деревьев показались люди. Не много, человек пять-шесть. И лорд Саквейра, не прекращая попыток добраться до заветной лазейки, выхватил шпагу.
— Глупцы! Убирайтесь с глаз моих… пока я до вас…
Он и сам не понял, как очутился на земле. Перед глазами мутилось, и огненный занавес, путь к спасению, по неизвестной причине оставался недостижим.
«Твои штучки?» — он мысленно обратился к спящей.
Она не ответила.
А потом… Снова — мутная фигура, сверкающее лезвие топора и чей-то хриплый голос, командующий…
— Голову! Голову руби!
Все происходящее очень сильно напоминало кошмарный сон. И ведь, что странно — до самого последнего мгновения Тиорин даже не допускал мысли о том, что его, эрга, могут убить люди. Но боль уже захлестывала сознание, грозя унести, обрушить в водоворот беспамятства; он с отстраненным интересом поглядел на занесенный топор, затем на хрупкую фигурку, внезапно появившуюся рядом с палачом. Хотелось крикнуть — за что? Почему вы так хотите меня убить? Но из горла вырвался сдавленный хрип.
— Подожди, Жильер. Пусть это уйдет вместе с ним.
Жарко блеснув в закатном свете, на грудь упал рубин в серебряной оправе. Око Пламени.
— Вейра, отойди… Отойди, Бездна тебе на голову!
И после небольшой заминки топор пошел вниз.
Но именно в этот миг невидимые путы, не дающие дотянуться до заветной двери, лопнули. Лезвие топора вмиг раскалилось добела, растеклось по нагруднику…
Тиорин Элнайр взмахнул мечом, обращая несостоявшегося убийцу в дымящиеся головешки. Зрение стремительно прояснялось, и огонь бодро бежал под панцирем.
— Жилье-э-э-э-эр!!!
Видимо, ничего не соображая, девка рванулась к тому, что осталось от палача. Навстречу собственной гибели, но… Тиорин вовремя шагнул в сторону, и пылающее оружие обрушилось просто в землю, плавя ее. Дело в том, что лицо… Да, лицо этой сумасшедшей… Он узнал ее.
Это было именно то, что рисовал оракул на стене своей пещеры.
Тиорин стремительно шагнул вперед, к улепетывающим, жалким людишкам. Они торопились, но, как выяснилось, оказались недостаточно прыткими. И, обращая их в горящие головешки, лорд Саквейра не забывал поглядывать в сторону девицы.
«И верно, ума лишилась», — подумал он.
Вместо того, чтобы убегать, она ползала на коленях и пыталась собрать в кучу обугленные останки человека, который посмел посягнуть на жизнь владыки.