— Девочка моя… — и тут Мильор Лонс нерешительно протянул к ней руки, чтобы заключить в объятия.
— Разве не ты боролась за освобождение Саквейра от эрга, порождения Бездны?
Она резко обернулась — в дверях, улыбаясь, стоял Тиорин Элнайр. Как всегда, сама изысканность и элегантность, даже невзирая на простую, совершенно не подходящую для властелина Саквейра одежду. И сквозь расстегнутый ворот рубахи виднелся свежий багровый шрам.
— Ты? — она чмокнула отца в щеку и торопливо поднялась с кровати, — может быть, ты мне объяснишь, что здесь происходит?!!
Улыбка медленно сползла с лица эрга.
— Если ты не слишком утомилась с дороги, то я бы предложил выйти поговорить в сад.
Вейра кивнула.
— Пожалуй. Мне тоже есть, о чем рассказать.
…В дальнем углу садика, под старой грушей, стояла деревянная скамья. Вейра еще помнила ее новенькой; там же сиживали они с Жильером, обсуждая грандиозные планы по избавлению Саквейра от власти демона. И туда же пришла она, огненный демон, с ненавистным раньше лордом. Забавно? Ни капли. Всего лишь еще один пример злой шутки, какие любит подстраивать всемогущая Судьба.
Над головой в листве прятались зеленые пока груши, рядом, в двух шагах, у дорожки цвели фиалки. Тиорин Элнайр сидел рядом, в серых глазах — тщательно сдерживаемое любопытство. Наверняка ему нетерпелось услышать историю Вейры, но он молчал, предоставляя ей право начать.
Вейра вздохнула полной грудью, откинулась на потрескавшуюся теплую спинку. А затем достала заветную шкатулку красного ясеня и протянула ее Тиорину.
— Это он и есть? — эрг бережно принял добычу из ее рук, приоткрыл резную крышечку и внимательно осмотрел содержимое. — Но это же…
Вейра кивнула.
— Да. Всего лишь камень. Но это именно то, чем пользовался Тоэс Мор, и этот их Учитель, который, к слову, оказался старшим эргом. Да и… Разве ты сам не чувствешь?
Для Вейры ощущение камня было похоже на медленно погружение в вязкую янтарную смолу. Сперва ступни, затем щиколотки. И не вырваться, не добраться до заветной двери; и снова то жуткое мгновение, когда к горлу приставлен нож, а шелестящий голос произносит даже на слух какое-то «железное» слово — режь… Она поежилась, глядя на самый обычный, гладкий камень. Затем перевела взгляд на лорда; в его глазах полыхали, пересыпались алые искры. Наверное, Тиорин Элнайр ощущал нечто близкое, далекие, болезненные воспоминания — судя по всему, их у лорда было предостаточно.
…Эрг решительно захлопнул шкатулку, поставил ее между собой и Вейрой, а потом приказал:
— Рассказывай. Сперва ты, затем я. Все, без утайки.
Она почувствовала, что краснеет. Без утайки — значит, и о Лансе тоже? Скорее всего — да. Тем более, не часто встречаешь бога из чужого мира, способного одним движением мысли расправиться с эргом.
Тиорин легко коснулся сердоликовой булавки.
— Подарок?
Щекам стало совсем жарко. А лорд Саквейра, задумчиво оглядев Вейру, спокойно сказал:
— Кажется, это мы уже обсудили. Ты вольна поступать так, как сочтешь нужным или… более приятным. Хотя, не сказал бы, что я в восторге.
…Они долго сидели под старой грушей. И, хоть и сгущались тучи над Серединными землями, отчего-то у Вейры было светло и легко на сердце. Словно она долго-долго бродила по мрачному лабиринту, а потом вдруг увидела впереди яркое пятнышко неба и поняла, что выход — рядом. И даже свежий шрам на груди Тиорина уже не пугал. В душе крепко завязла уверенность, что все как-нибудь разрешится… Пока они живы.
— Так вот, значит, кто разбудил Тэут-Ахи, — пробормотал Тиорин, — говоришь, он разнес на куски старшего эрга?
— И считает меня когда-то потерянной возлюбленной, — нахмурилась Вейра, — мне не по сердцу такой обман. Но он… Ланс убежден в том, что я — это она.
— А ты бы и не отказалась быть на месте той женщины? — подмигнул эрг, — по-моему, сейчас у нас все козыри на руках. Разбуженная старшая, конечно, опасна, но…
Он совсем по-человечески поскреб черную щетину на подбородке. Затем с непонятной улыбкой поглядел на Вейру.
— Ты ведь дождешься его здесь, как и обещала?.. Мне тоже… не терпится увидеть чужого бога.
— Ланс мог бы справиться и с Тэут-Ахи, — Вейра, прищурившись, глядела на рисунок листвы в синей рамке неба, — мог бы…
— Если ты его об этом попросишь, именно так он и сделает.
— А ты? Что ты хочешь предпринять?
Эрг усмехнулся. Покачал головой.
— Пока что мне остается только ждать. Лорд и леди Меонара предупреждены, надеюсь, они окажут Тэут-Ахи теплый прием. В замок я пока возвращаться не хочу, лучше на время затеряться в Айруне. Чуть позже я отправлюсь в одно путешествие, а ты останешься со своим героем. Только…
— Что?
Эрг внезапно перешел на шепот, словно их могли подслушать даже здесь.
— Ты ведь помнишь, как выглядела старшая? Ну, тогда, на картине…
— И?..
— Если, упаси Первородное пламя, ты ее встретишь — беги со всех ног. И ни в коем случае не перекидывайся в демона, пока что ты слабее ее. Пусть для нее ты будешь еще одной смертной женщиной, такой же, как все. Моли Бездну, чтобы она не почуяла в тебе эрга… Хотя, боюсь, ее не проведешь.
Вейра удивленно приподняла брови.
— Ты не уверен в том, что она отправилась на восток? И она может вернуться?
Эрг не ответил, разглядывая фиалки. Вейра повторила свой вопрос. А заодно поинтересовалась:
— Она захочет меня убить, если увидит во мне младшего эрга, да?
Тиорин дернул плечами, словно стряхивая невидимый груз. Затем в упор посмотрел на Вейру — теперь в его серых глазах стыла давняя боль.
— Ты не понимаешь. Она может сделать так, что ты сама будешь просить ее об этом. Она… умеет заставлять молить о смерти, уж поверь мне.
Вейра помолчала. А затем, вдруг решившись, спросила:
— Эти твои… шрамы… это от нее, да?
Он с наигранной беззаботностью сорвал зеленый листок и тут же смял его.
— Видишь ли, Вейра, — голос лорда звучал глухо и устало, — некоторое время я пытался понять… Или объяснить, самому себе — что находит эрг в пытке, как таковой? Ведь Первородное пламя — слишком чистое. Беспощадное, но чистое, и дети его не должны наслаждаться мученями других… А потом я понял — Тэут-Ахи не находила радости в пытках. То, что она делала… Это было всего лишь испытание для будущего бога пламени. И то, что она сможет сделать с тобой, попадись ты ей в руки, это тоже не будет истязанием ради получения низменного и неестественного удовольствия. Это будет месть, простая и незамысловатая. А месть в понимании Тэут-Ахи — это боль, которую только могут вместить Небеса нашего мира.
Закатное солнце настырно ворочалось в облачной колыбели, никак не желая удаляться на покой. Что есть силы оно хваталось пальцами-лучами за горячую землю, за приземистые деревца, за роскошные кусты колючек… И за курган.
«Могильник, как сказала бы Вейра».
Ланс извлек карту и принялся за тщательное изучение. Ага, метка расположилась чуть ниже одинокого холма, тоже, кстати, старательно прорисованного на карте. Значит, все правильно: он добрался до нужного места, осталось лишь собраться с силами и взрастить еще один алмаз размером с маленькую гору.
Шеннит с тоской уставился на могильник. Эх, а ведь как было бы здорово не поднимать пирамиду из пустого грунта, наращивая слой за слоем из воздуха! Тем более, вон он, готовый холм…
Но старшие эрги спят в могильниках. Ты ведь не знаешь, что случилось с тем эргом, на месте усыпальницы которого ты возвел пирамиду. Быть может, он уже бродит по просторам Дхэттара, снедаемый жаждой крови?
Он с силой провел пальцами по волосам, словно пытаясь причесать беспорядочно скачущие мысли. А затем, взяв под уздцы свою лошадку, двинулся к настороженно застывшему кургану. Пока не проверишь, не узнаешь.
…Здесь все было так же, как и в том, первом. Каменные террасы, провал в кромешный мрак на уровне третьей и нехороший запашок, прямо-таки сочащийся из зловещей глубины. Ланс потратил некоторое время на возню с огнивом, невольно позавидовал огненным демонам, для которых подобные занятия наверняка заключались в действиях вроде «плюнешь на трут, он и загорится». И, запалив факел, медленно двинулся вниз по лестнице, виток за витком.