Она примолкла, размышляя. А Ланс, ухмыльнувшись, обронил:
«Что же ты? Продолжай, мне интересно послушать твои оправдания».
«Послушай меня, Ланс…» — мысли Цитронии нерешительно сочились сквозь небосвод, — «я понимаю, что в это трудно поверить, но я из последних сил стараюсь спасти наше поколение. Да, старшие в самом деле заставили меня пойти на выкачку силы из иного мира, и это они мне подали мысль, что только так можно избавиться от целого поколения шеннитов сразу. Но я — клянусь небесами Арднейра — я хотела повернуть это в нашу пользу! Как только пирамиды будут закончены…»
«Я не буду их достраивать», — спокойно заметил Ланс, — «прости, но я не верю тебе больше».
Снова воцарилось тягостное молчание.
«Ты совершаешь глупейшую ошибку в своей жизни», — сухо обронила Цитрония, — «подумай, пожалуйста. Если мы не убьем старших, то, быть может, они найдут другой путь убить всех нас. Я уж не говорю о том, что грозит мне, если объявить богам о провале миссии».
«Прости», — Ланс бросил взгляд на светлеющее небо, — «я не буду делать то, о чем ты просишь».
Его окатила волна обжигающего гнева. Но — Цитроиня была слишком далеко, чтобы наказать осушавшегося младшего. И Ланс остался один, на шершавой деревянной скамье.
«Вот и все», — подумал он, — «как это просто, огласить принятое решение».
Край неба на востоке окрасился бледно-голубым, затем — розовым. Близилось утро, и новый день для Дхэттара. И, как ни странно, на душе было легко и светло.
…Хруст шагов по дорожке. В сумерках по саду пробиралась до боли знакомая фигурка. Чепец уютно белел оборками.
— Ланс, что ты там делаешь?
Вейра зябко поежилась, хоть и куталась в пуховый платок.
— Тебе тоже не спится? — он наблюдал за тем, как Вейра грациозно обогнула невыкорчеванный пень и приблизилась.
Девушка пожала плечами.
— Мне приснился страшный сон. Как будто я одна в горящем доме…
Ланса буквально подбросило. Прижимая к себе Вейру, он закружился с ней по узкой дорожке.
— Но это же прекрасно! Это же… Ты начинаешь вспоминать!
— Не вижу ничего прекрасного в кошмарах, — недовольно проворчала она. Но не торопилась выскользнуть из объятий. А Ланс… Ему казалось, что весь Дхэттар содрогается вместе с биением пульса.
Он поставил Вейру на ноги. И осторожно коснулся ее щеки, как будто это была редкая бабочка, тронь — и упорхнет, не оставив и следа.
— Ланс… — она подняла на него огромные серые глазищи. Чистые, как родниковая вода, и бесконечно глубокие.
— Посмотри на меня, — шепнул он, — посмотри внимательно… Ты бы поехала со мной на край света? Туда, где никто нас не найдет?
Сердце колотилось так, что, казалось, еще немного — и лопнет, не выдержав.
Вейра не ответила. Помолчав, приблизила свои губы к его. Затем сказала:
— Закрой глаза. Пожалуйста.
…Тиорин поставил шкатулку на середину стола. Лийа Донтра подковырнула острым ногтем крышку и разочарованно фыркнула.
— И это все?
Мевор Адрейзер хранил молчание, только барабанил пальцами по столешнице.
— Не выглядит ужасным, я понимаю, — Тиорин развернул шкатулку так, чтобы пляшущие отблески огня тронули гладкий черный бок камня, — но — клянусь Бездной! Я не встречал ничего более опасного для младшего эрга. Меня едва не убили при помощи этого невзрачного камешка. Да и разве вы сами ничего не чувствуете?..
— И ты решил отправиться к нам, чтобы задать вопросы? — Серые глаза Мевора полыхнули парой рубинов.
— Вы — истинные эрги, — Тиорин развел руками, — больше мне идти не к кому. Тот старший, который дал этот талисман своим ученикам, погиб.
— Надо же! — Лийа Донтра все еще нависала над столом, так, что ее великолепная грудь грозила вывалиться из корсета, — не ты ли убил его, Тиорин?
— И тут мне стоит поведать о другой беде, свалившейся на всех нас.
Тиорин отхлебнул золотистого вина и в ответ на непонимающие взгляды эргов начал пояснять:
— Старшего эрга, неведомо как проснувшегося и получившего в свои руки это оружие, убил чужак. Чужой бог, явившийся под наши небеса из другого мира. Но даже не это удручает; дело в том, что чужак ухитрился настроить по серединным землям алмазных пирамид, а одну из них соорудил на месте могильника Тэут-Ахи…
— И тем самым даровал ей свободу, — мрачно заключил Мевор Адрейзер, — просто великолепно, Бездна его побери! Хотел бы я знать, как эта тварь сюда проникла…
— Его могущество велико, — Тиорин внимательно следил за собеседниками, — он может обратить воздух в камень, а камень в воду, если пожелает. Так он и убил старшего — сперва заморозил того, а затем разнес на куски каменной глыбой… И вот теперь… не знаю, что предпринять. Боюсь, как бы Тэут-Ахи не взбрело в голову выручить прочих старших, но — понятия не имею, как это предотвратить. Лорд и леди Меонара не откликнулись на мой зов пламени… и Теш Кион молчит, словно в Бездну провалился.
— Они мертвы, — сухо обронила Лийа, — Эрги Меонара мертвы, мы узнали об этом сегодня…
Некоторое время Тиорин был не в состоянии вымолвить ни слова. Мертвы! Эвион Миит и Диаран Иллинон… Нет, младшие эрги не были друг другу большими приятелями или друзьями, но все же встречались время от времени, и Диаран посочувствовала ему, когда оставшиеся три младших не позволили принять Кайрину де Гиль в ряды огненных богов. Все предупреждения оказались зряшними, эрги Меонара не пожелали слушать, и… Что в итоге?..
— Надо полагать, дела у Тэут-Ахи идут просто превосходно, — усмехнулся Мевор Адрейзер, — теперь по нашим землям разгуливает свободная старшая и чужой божок…
— Я все хотел спросить, Мевор… Отчего не убили старших эргов тогда, когда могли это сделать? Когда они были беспомощны и связаны жертвенной кровью? Владыки Меонара — да упокоит Бездна их пламя — обмолвились о том, что вы пожелали использовать их силу…
— А мы и использовали, — прошелестела Лийа, — пока вы дремали в своих горах… Мы много успели придумать и сделать.
Она открыла рот, желая сказать еще что-то, но Мевор резко хлопнул в ладоши.
— Время позднее, Тиорин. Давай-ка обсудим наши действия поутру, когда мысли свежи, как умытая росой зелень…
— Не понимаю, что нам мешает сделать это сейчас, — он рассеянно смотрел на огонь в камине сквозь бокал. Отблески пламени играли в хрустальных гранях, искрились…
Как солнце в волосах Вейры.
Он тут же, образно выражаясь, раздавил эту мысль каблуком. Только этого не хватало…
Тишина взорвалась мерными, ритмичными позвякиваниями, к которым присоединились и флейты, и домра… Мевор загадочно улыбнулся.
— Ты слишком редкий гость, Тиорин, чтобы оставить тебя без сладкого.
В зал, кокетливо покачивая бедрами, вошла танцовщица.
— И вы людей в замок берете? — лорд Саквейра обреченно поглядел на пышные формы в сиянии золотых монист, — эрги Меонара тоже… брали прислугу…
Развернуться и уйти означало обидеть хозяев. А потому Тиорин принялся наблюдать за извивающейся в дикой, безудержной пляске девицей.
Она была хороша: смуглая гладкая кожа, но волосы — словно золотой ливень, глаза сверкают парой драгоценных изумрудов. Приближаясь, танцовщица ловко избавлялась от лишних покровов, сбрасывая их на пол, и багровые отблески влажно ложились на ее молодое тело.
— У нас, на юге, принято читать по движениям, — доверительно зашептала на ухо Лийа, — девушка говорит, что она мечтает о тебе.
— Я бы предпочел поговорить о делах более важных, — Тиорин нетерпеливо отставил бокал, — и я совершенно не расположен… Мне лучше поспешить обратно в Айрун, пока не вернулась Тэут-Ахи и не натворила чего…
Встретившись с суровым взглядом Мевора, эрг замолчал. Треклятое южное гостеприимство! И можно ли сейчас думать о нем, когда каждый час на вес золота?
— Да, мне нужно вернуться в Саквейр, — нерешительно пробормотал он.
Как раз в этот момент танцовщица опустилась перед креслом на колени и замерла, раскинув в стороны руки в золотых браслетах.