— Ты лжешь самому себе, — в глазах Лийи заплясали кровавые искры, — мы поговорим утром, Тиорин.
— Из меня плохой лжец, а истинные эрги не умеют лгать и вовсе, — буркнул он, с ненавистью глядя на безупречной формы плечи.
Не умеют лгать, и единственный путь утаить что-либо — просто не говорить всей правды. Обойти истину стороной, как будто ее и нет.
— Это правда, — хмыкнул Мевор, — в этом смысле мы ущербны по сравнению со смертными. Даже с теми, кто раньше был просто людьми. Впрочем, Тиорин, мы продолжим наш разговор поутру. Надеюсь, у Тэут-Ахи хватит мозгов не соваться сюда!
…Спальня поражала роскошью убранства. Огромная кровать под лиловым балдахином, где с легкостью бы разместилось человек пять-шесть, зеркала в кованых рамах, мягкие ковры. Вблизи танцовщица оказалась совсем юной; смыть сурьму с глаз и румяна — так и вообще окажется девчонкой. В груди медленно тлела злость на Мевора Адрейзера, которому захотелось выглядеть настоящим южанином и развлечь гостя. Все это казалось неуместным и… как ни странно, лживым.
…Просто не говорить правды.
… Пока вы дремали в горах… Мы много успели придумать и сделать.
Тиорин хмуро поглядел на застывшую танцовщицу. На довольно высоком лбу ее выступили крошечные капельки пота, в зеленых глазах притаился страх. Чего ей бояться-то?.. И какие мыслишки прыгают в этой юной головке?
Однако не воспользоваться столь своеобразным дессертом означало навлечь беду на саму девушку.
— Как тебя зовут?
Она протестующе затрясла головой.
— Господину не пристало знать имени рабыни… Позвольте мне помочь вам раздеться?
Тиорин пожал плечами. Ну что за странная девица?
— Может быть, я должен тебе что-нибудь подарить, а?
Он стянул с пальца перстень с крупным изумрудом, вложил в холодную лапку; но в этот миг девчонка неловко подалась назад, и подарок, блеснув гранями, упал в мягкий ворс ковра.
— Во время танца ты не выглядела настолько неловкой. Сама поднимешь?
В широко распахнутых глазищах мелькнул теперь уже самый настоящий ужас; девушка попятилась, а Тиорин — совершенно некстати — вдруг вспомнил обычай, по которому южане опасаются брать подарки от тех, кто обречен.
— Не возьмешь? — он улыбнулся, — как знаешь.
Он сам наклонился, чтобы поднять перстень; под кроватью что-то блеснуло.
«Эге, все интереснее и интереснее», — подумал эрг. Извлекая массивное золотое кольцо, он уже хотел было посмеяться над гостеприимством хозяев Шенду-ха, над тем, что всех гостей принимают и развлекают в одних и тех же покоях, но… Слова застряли в горле. Потому как на перстне-печати ярко блестел герб Теша Киона, роза и пламя, и значилось его имя.
— Откуда здесь это кольцо? — с лица девицы, казалось, сошли последние краски жизни, — Теш Кион… Был здесь?
Молчание. Только губы дрожат, и в глазах — паничесикй страх и обреченность.
— Он был здесь?!! — рявкнул Тиорин, глядя в побледневшее личико, — если скажешь правду, так и быть, уйдешь отсюда живой… Говори — он был здесь, хотел дать тебе кольцо, но ты не взяла? Говори, поглоти тебя Бездна, не молчи!
На сердце, словно опухоль, росло дурное предчувтсвие. О том, что Теш Кион побывал в этой роскошно убранной спальне, и потом… с ним стряслось нечто очень плохое.
— Госп… господин… — девица подкатила было глаза, но эрг как следует тряхнул ее за плечи, тем самым приводя в чувство. Уже спокойнее, повторил:
— Я хочу знать, как попало сюда это кольцо. Убью, если будешь мне лгать.
Возможно, девушка была и не причем. Возможно, она даже не знала, кто такой Теш Кион. Но — страх не тревожит тех, у кого чиста совесть.
Огромные глаза-изумруды подернулись пеленой слез.
— Пожалуйста…
— Что?
— Я все расскажу, господин… Я знаю, что нельзя лгать богам, знаю…
— Говори.
Тиорин усадил дрожащую девушку на край необъятной постели, сам остался стоять.
— Он… был здесь… — прошептала она, — бог пламени… у моих хозяев. И мне поручили ночью одеть на его шею ожерелье… Особенное ожерелье. Я не знаю, что было дальше, наверное, оно лишило огненного бога сил… И его куда-то увели.
Тиорин молчал. Все происходящее начинало напоминать медленное сползание в пропасть. Сперва слабеют руки, из-под пальцев опсыпается почва, затем — последняя судорожная попытка ухватиться за твердую кромку обрыва… И — все. Конец.
… Пока вы дремали в горах… Мы много успели придумать и сделать.
— Значит, ты и для меня припасла такое же ожерелье? — негромко поинтересовался эрг.
Если бы она сказала «нет», это прозвучало бы в его ушах песней Первородного пламени. Это означало бы, что в серединных землях происходит вовсе не то, о чем он подумал… Девушка ничего не ответила. Она молча кивнула и обреченно поглядела на эрга, ожидая неминуемой гибели.
— И где оно? У тебя?
— Нет, — она шмыгнула носом, — мне его принесут… когда господин уснет.
— Хорошо.
Тиорин стремительно распахнул двери, отчего стоявшие на страже таверсы шарахнулись в разные стороны, и пошел прочь из спальни.
Девчонку было откровенно жаль, но с ней ничего не случится. Она ведь не виновата, что ей попался такой буйный эрг, не желающий спать по ночам…
— Мевор!
Владыка Шеззара в недоумении поглядел на него с высоты лестницы. Оказывается, в замке на Шенду-ха была собрана недурственная библиотека…
— Тиорин? Что такое, тебе не понравился наш маленький подарок? Тогда я лично отрублю ей голову…
— Нет, дело не в этом. Я совсем забыл, что в Саквейре меня ждут неотложные дела…
Мевор Адрейзер был эргом тысячелетия. К тому же, истинным сыном Бездны и Первородного пламени, сотворенного лишь немногим позже старших. И в его серых глазах тлела мудрость прожитых веков.
— Фи, Тиорин, как же я не люблю излишнего шума из ничего, — протянул он, глядя куда-то сквозь своего гостя, — и какой же ты получился у Бездны суетливый, и вечно влезающий туда, куда не следует. Впрочем, ты — последний.
… Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
— Ты забываешь закон Бездны, — жестко сказал Тиорин, — забываешь, что, подняв руку на эрга одного поколения…
Мевор ухмыльнулся. В мятущемся свете горящих факелов черты его благородного лица исказились, ломаные тени легли зловещим рисунком.
— Наш разговор не будет долгим, мой дорогой собрат. Скажу лишь, что миром должен править сильнейший, а не горстка разжиревших слабаков. Миру нужен бог, Тиорин, настоящий бог Вечного Пламени! Может быть, даже кровавый бог. Смертные это любят. Что до закона Бездны… С чего ты вообразил, будто я подниму на тебя руку?
Тиорин обернулся; вход в библиотеку уже загородили таверсы, огромные рыцари в черных доспехах.
— Ты хочешь сказать, что они посмеют?..
— Нет. Они — всего лишь слуги. Пожалуй, все, что они могут — это оттащить твое жалкое человеческое тело туда, куда я захочу.
Эфес шпаги приятно лег в ладонь. Хорошо, что не торопился избавиться от оружия в спальне… Теперь — шаг в сторону, туда, где сверкает огненная завеса…
— Не калечь моих таверсов, — фыркнул Мевор, — уж они-то не виноваты.
— Полагаешь, они смогут меня скрутить?
И тут в библиотеке появилось еще одно действующее лицо — Лийа Донтра.
— Я подумала, что мне стоит сюда заглянуть, — пропела она медовым голоском, — я кое-что с собой захватила, дорогой.
В ее белых пальчиках угнездилась знакомая Тиорину шкатулка красного ясеня.
… Вейра проснулась с воплем. Кошмар вернулся; она вновь металась среди огня, запертая в доме, тщетно пытаясь выбить окна.
Вейра села в постели, рукавом промакнула холодный липкий пот на лбу. И опять — дрожь в руках, и тянущая боль там, где ребра сходятся к грудине. Страх. Предчувствие…
«Неужели правда, то, о чем изо дня в день говорит Ланс? И я — вовсе не я, а какая-то там Миола, которая погибла в его мире?»
Даже думать об этом было неприятно. Она прошлась по комнате, вслушиваясь в легкий скрип половиц, залпом опустошила стакан холодной воды.