К ней присоединился парень. Его тело было высечено из мрамора — каждый мускул на прессе, мощные плечи, узкие бедра. Он двигался с животной, почти агрессивной грацией. Его танец был вызовом, соблазном и демонстрацией силы. Он опустился перед Ариадной на колени, его бедра двигались в такт музыке, откровенно, вызывающе. Он запрокинул голову, обнажив горло, и его мышцы напряглись, как у готовящегося к прыжку хищника.
Они танцевали вокруг нее, сплетаясь и расплетаясь, их тела почти соприкасались, создавая электрическое поле вожделения. Воздух стал густым от запаха дорогого парфюма, пота и сладковатого аромата возбуждения.
Ариадна откинулась на спинку дивана, сделала глоток ледяного шампанского. На ее губах играла легкая, снисходительная улыбка. Она наблюдала за зрелищем, как наблюдала бы за балетом или цирковым представлением. Это было красиво, искусно, дорого. Но было пусто. Пока ее взгляд, скользя мимо танцующих, не наткнулся на Алексея.
Он стоял у входа, не двигаясь, его профиль был резким на фоне бархатной портьеры. Он не смотрел прямо на нее, но она чувствовала его внимание — острое, как лезвие. Его челюсти были сжаты, под кожей на скулах играли желваки. Рука, лежащая на пряжке ремня, была сжата в кулак, костяшки побелели. Он был все так же непроницаем, но в его позе читалось колоссальное внутреннее напряжение. Эта сцена, эта демонстративная, выставленная на продажу чувственность, била по какой-то его глубоко запрятанной, личной струне.
«Что он думает? — пронеслось в голове у Ариадны. Осуждает? Презирает? Или, может, в нем клокочет та же темная страсть, что и в этих танцорах?» Ее собственное возбуждение от шоу внезапно смешалось с азартом. Ей стало интересно не представление, а его реакция. Она намеренно закинула ногу на ногу, позволив разрезу на платье открыть длинную линию бедра. Ее взгляд стал томным, завуалированным, но она смотрела не на танцоров, а на него. На его сжатые кулаки и неподвижную спину.
Танец достиг кульминации и так же внезапно оборвался. Танцоры замерли в изящном поклоне и так же бесшумно исчезли, как и появились.
Ариадна медленно поднялась. Легкая опьяненность шампанским и адреналином делала ее движения плавными, кошачьими. Она подошла к Алексею.
—Поехали, — произнесла она, и ее голос звучал чуть хрипло.
Он кинул короткий, но пронзительный взгляд вглубь клуба, где, улыбаясь, стоял Алекс, словно проверяя реакцию хозяина. Затем развернулся и последовал за ней.
В лимузине царила гробовая тишина. Ариадна откинулась на сиденье, глядя на мелькающие огни. Алексей сидел напротив, его взгляд был прикован к дороге, но все его тело было напряжено, как струна. Воздух в салоне стал густым и тягучим от невысказанных слов и неразрешенного напряжения. Она задела его броню. И это было куда интереснее, чем весь ее «Элизиум».
Героя Алекса можно встретить в книге " Искушение Веры".
Глава 10. Испытание на прочность
Лимузин плыл по ночному городу, как черная субмарина в океане дождя. Капли хлестали по бронированным стеклам, расплываясь в миллионы светящихся червячков от уличных фонарей. В салоне пахло дорогой кожей, чистотой и едва уловимым, но стойким мужским ароматом — смесью свежего пота, кожи и чего-то дикого, брутального, что исходило от самого Алексея.
Ариадна откинулась на сиденье, чувствуя приятную тяжесть в теле от выпитого шампанского. Алкоголь размял ее привычную собранность, снял остроту с контроля. В отражении в тонированном стекле она видела его профиль — сосредоточенный, непроницаемый. Стриптиз в «Элизиуме», его каменная неподвижность во время шоу и эта давящая тишина в машине — все это клокотало внутри нее, требуя выхода. Ей нужно было его продавить. Сломать. Убедиться, что под этой броней бьется что-то человеческое.
С легким, почти ленивым движением она сбросила туфли на высоченных каблуках. Они глухо стукнули о ковровое покрытие. Она вытянула босые ноги, закинув их на пассажирское сиденье впереди. Пальцы ее ног, с идеальным педикюром цвета кровавого рубина, медленно, почти нежно, уперлись в его плечо, в мышцу, напряженную от концентрации на дороге.
Он не дернулся. Не обернулся. Даже дыхание его не сбилось. Он продолжал смотреть на дорогу, его руки в тонких черных кожаных перчатках лежали на руле с идеальной точностью. Она наблюдала за этими руками — сильными, с широкими ладонями, чувствуя под тонкой кожей перчаток каждую связку, каждый мускул. Ей вдруг дико захотелось сорвать эти перчатки, прикоснуться к его коже, почувствовать ее шероховатость.