Оглушительный грохот, от которого заложило уши. Maybach вздрогнул и взорвался изнутри ослепительным шаром пламени. Огненная волна, горячая и плотная, ударила им в лица. Стекла машины с треском разлетелись на тысячи осколков, которые со свистом впивались в бетон и металл соседних автомобилей. Сработала сигнализация, заполнив пространство пронзительным воем.
Ариадна не успела даже вскрикнуть. В долю секунды до взрыва Алексей резко развернулся и накрыл ее своим телом, прижав к колонне. Она почувствовала весь его вес, мускулистый и тяжелый, удар о бетон и жар, опаливший кожу. Они рухнули на пол. На нее посыпалась мелкая пыль и осколки пластика.
Она лежала в шоке, оглушенная грохотом, не в силах пошевелиться. Ее лицо было прижато к его груди. Она чувствовала запах его кожи — смесь чистого хлопка, пота и чего-то сугубо мужского, который теперь перебивался едкой гарью. Но сквозь оглушительный звон в ушах она услышала его голос. Ровный, без тени паники, он прозвучал прямо у ее уха:
— Вы ранены?
Она не могла ответить. Она только видела, как он уже поднимается над ней, его лицо было сосредоточено, а на виске сочилась алая полоска крови от летящего осколка. Его глаза бегло осмотрели ее с головы до ног, и его пальцы аккуратно отвели ее руку. На запястье зиял неглубокий, но кровоточащий порез от осколка стекла.
Он не сказал ни слова. Достал из внутреннего кармана чистый платок и сильным, но точным движением прижал его к порезу. Его глаза уже не смотрели на нее. Они сканировали задымленный, заполненный криками и воем сирены паркинг, выискивая новую угрозу. Он был как раненый зверь, продолжающий защищать свою территорию.
Ариадна, вся дрожа от выброса адреналина, смотрела на него. Не на пылающие обломки ее машины, не на бегущих охранников, а на него. На его спокойное, ясное лицо, на кровь, стекающую по виску. Впервые за долгие годы ее не захлестнула ярость от потери контроля или попытки на нее покушения. Ее охватил чистый, животный страх. И сквозь него пробивалось странное, забытое чувство — чувство абсолютной защищенности. Этот человек, этот камень, только что своей спиной закрыл ее от смерти. И он был единственным, кого она не проверила с пристрастием. Единственным, кому она, сама того не желая, уже начала доверять.
Глава 14. Безопасная гавань
Бронированный Range Rover резко остановился у неприметного входа в бетонный куб виллы, скрытой за высокими стенами и хвойными деревьями. Тишина, наступившая после рева двигателя, была оглушительной. Алексей вышел первым, его движения были отточенными и быстрыми. Он провел ее внутрь, его рука на ее локте — уже не властная хватка, а скорее направляющее прикосновение.
Ариадна остановилась посреди просторной гостиной. Стильный, минималистичный интерьер в оттенках серого и бежевого напоминал страницы дизайнерского каталога — дорого, безупречно и абсолютно бездушно. В воздухе пахло свежей краской и чистотой, как в стерильном номере пятизвездочного отеля. Она стояла, не двигаясь, все еще в своем испачканном дымом и пылью платье от Valentino, которое теперь выглядело как жалкий трофей с места катастрофы. По телу пробегала мелкая дрожь — не от страха, а от ярости и адреналина, все еще клокотавшего в крови. Ее идеальный, выстроенный по линейке мир дал трещину, и сквозь нее просачивалась непривычная уязвимость.
Она подняла руку и увидела запекшуюся кровь на запястье. Порез был неглубоким, но он горел, напоминая о том, как хрупка плоть.
Вернулся Алексей. Он бесшумно прошел по комнате, проверив датчики, окна. Его присутствие было плотным, заполняющим пространство. Он нашел на кухне аптечку и вернулся к ней с пластиковым кейсом в руках.
— Дайте руку, — сказал он. Его голос был низким и спокойным, но в нем звучала не просьба, а мягкий, не допускающий возражений приказ.
Она молча протянула ему поврежденную руку. Но вместо того, чтобы сразу начать обработку, он опустился на одно колено перед ней. Это простое действие показалось ей невероятно интимным, почти ритуальным. Его крупные, сильные руки с сбитыми костяшками взяли ее за лодыжку. Пальцы коснулись кожи выше каблука, и она непроизвольно вздрогнула. Он ловко расстегнул пряжку ее туфель на умопомрачительных каблуках — символе ее власти, ее брони. Один, потом другой. Туфли глухо стукнули о пол. Его пальцы на мгновение задержались на ее ступне, ощущая ее холод. Затем он мягко, но уверенно подвел ее к дивану.
— Садитесь.
Она послушно опустилась на мягкую кожу. Он сел рядом, открыл аптечку. Его движения были экономны и точны. Он взял ее руку, и его прикосновение было твердым, но удивительно аккуратным. Вата с антисептиком холодком коснулась пореза. Она зашипела, и Ариадна сжала зубы, но не от боли, а от странного ощущения близости. Он держал ее руку в своей — ее изящную, ухоженную кисть в его грубой, испещренной шрамами ладони. Он обрабатывал рану, его дыхание было ровным, взгляд сосредоточенным на работе. Она могла разглядеть каждую деталь его лица вблизи: жесткую линию скулы, тень от густых ресниц, свежую царапину на виске, которую он проигнорировал. От него пахло дымом, потом и чем-то чистым, почти медицинским. Этот запах, смешиваясь с остатками ее духов, создавал новую, тревожную химию.