—Истории, которые вам не понравятся, госпожа Соколова, — произнес он тихо, и каждое слово падало, как камень.
Но она не отступила. Азарт и вызов гнали ее вперед. Она наклонилась еще ближе, так что ее губы оказались в сантиметрах от его уха. Шелк ее комбинезона скользнул по его плечу, и она почувствовала, как под ним дрогнула мышца. Ее голос стал шепотом, обволакивающим и опасным:
—А что мне может понравиться, Алексей Игоревич? Я вся во внимании. Мне нравятся… сложные задачи.
Он не отодвинулся. Вместо этого он медленно поднялся. Он делал это плавно, но его рост, его широкая грудная клетка, внезапно возвышающаяся над ней, заставили ее инстинктивно откинуть голову назад. Он не касался ее, но его физическое присутствие заполнило все пространство вокруг, стало осязаемым, давящим. Он навис над ней, и его тень поглотила ее. От него исходило тепло и запах — чистого тела, мыла и чего-то неуловимого, дикого.
— Вам понравится остаться в живых, — сказал он, и его голос был низким, почти беззвучным, но он резал слух, как сталь. — Для этого нужно перестать задавать ненужные вопросы и позволить мне делать свою работу.
Они стояли так несколько секунд, замершие в немом поединке. Она чувствовала, как бьется ее сердце — громко, бешено, предательски выдавая ее волнение. Его близость была ошеломляющей. Она видела каждую пору на его коже, каждую морщинку у глаз, смотревших на нее с ледяной серьезностью.
Затем он развернулся, сел обратно в кресло и снова уставился в экран, как будто ничего не произошло. Дверь, которую она пыталась приоткрыть, с грохотом захлопнулась у нее перед носом.
Ариадна отступила на шаг. Ее пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. Она поднесла его к губам и сделала большой глоток виски, но не почувствовала ни вкуса, ни жжения. Она не выиграла этот раунд. Он снова поставил ее на место, причем сделал это, даже не прикоснувшись к ней. Но в ее груди, под ребрами, странно и неприятно заныло. Не от страха. От его близости. От той животной, кричащей силы, что исходила от него, и от его прямой, недвусмысленной угрозы. Он был опасен. И это знание сводило ее с ума.
Глава 16. Первая искра
Ночь на террасе была густой и черной, пахла хвоей и влажной землей. Ариадна стояла в дверном проеме, опираясь о косяк. Виски пылал у нее в крови, смешиваясь с адреналином, который все еще не отпускал. Каждым нервом она чувствовала стены этой роскошной тюрьмы.
Он стоял у перил, спиной к ней, неподвижный, как часть ночного пейзажа. Его силуэт вырисовывался на фоне звездного неба — широкие плечи, собранная, готовая к действию поза. Он сканировал темноту, и эта его вечная бдительность, это спокойствие сводили ее с ума.
Шелковый халат-кимоно мягко шелестел, обвивая ее тело. Она не стала ничего надевать под него. Просто накинула на голую кожу, и теперь шелк ласкал ее, напоминая о том, какую уязвимость она скрывает.
Она вышла на холодный камень террасы.
—Я не привыкла прятаться, — ее голос прозвучал хрипло, нарушая тишину. — Я не привыкла быть мишенью.
Он не обернулся сразу. Сделал паузу, закончив мысленный осмотр периметра.
—Привыкайте, — ответил он с той же леденящей простотой. — Пока мы не найдем того, кто это сделал.
Его спокойствие, его принятие этой ситуации, как данности, стало последней каплей. Ярость — на врага, на обстоятельства, на его непробиваемую стену — захлестнула ее. Она резко подошла к нему, и прежде, чем успела подумать, ее ладонь со всей силы шлепнула его по груди. Удар получился несильным, жалким, но это был всплеск всего накопленного бессилия.
Он не отпрянул. Не вздрогнул. Он просто развернулся, и в его движении была молниеносная грация хищника. Его рука метнулась вперед, и его пальцы сомкнулись на ее запястье, как стальные тиски. Кожа его ладони была обжигающе горячей, шершавой, живой. Ее тонкое запястье почти исчезло в его хватке.
— Выпусти, — прошипела она, задыхаясь. Ее грудь вздымалась, и шелковый пояс халата ослаб, полы распахнулись.
— Нет, — его голос был низким, почти рычанием. Его глаза в темноте не просто смотрели — они горели. Холодный зеленоватый огонь плясал в их глубине.
Она попыталась вырваться, но его хватка только усилилась. Ее тело притянулось к нему, она почувствовала жесткие мышцы его груди сквозь тонкую ткань футболки. Между ними проскочила искра — не просто ярости, а чего-то древнего, животного. Вызова и ответа. Она не потянулась к нему для объятия. Нет. Она рванулась навстречу, чтобы сломать эту дистанцию, разрушить его контроль.