Их губы столкнулись.
Это не был поцелуй. Это было столкновение. Ее губы атаковали, кусали, требуя ответа. Его губы ответили с той же силой — не нежностью, а яростным, подавляющим противодействием. Это была борьба, поединок, где рты стали оружием. Он отпустил ее запястье, но его руки схватили ее за бока, прижимая к себе так сильно, что она почувствовала каждый мускул его тела. Ее халат полностью распахнулся, и обнаженная кожа живота и груди прижалась к его одежде. Он был груб, она — отчаянна. В этом поцелуе выплеснулось все — страх, злость, недели напряженного молчания.
Они оторвались друг от друга одновременно, как по команде, тяжело и прерывисто дыша. Ариадна отпрянула на шаг. Ее губы горели, распухшие от его зубов. Она видела его лицо в лунном свете — скулы были резко очерчены, ноздри раздуты, а в его расширенных зрачках плясало то же дикое, неконтролируемое пламя, что и в ее душе.
И он смотрел на нее. Не на ее лицо. Его взгляд скользнул вниз, к распахнутому халату, к обнаженному телу, которое он сейчас держал в своих руках. Он смотрел на нее как мужчина, впервые видящий женщину, а не как телохранитель на объект. В этом взгляде была вся обжигающая правда.
Сердце Ариадны колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она резко запахнула халат, обвивая себя руками, пытаясь скрыть дрожь, пробивавшуюся сквозь кожу. Не говоря ни слова, она повернулась и почти побежала в дом, оставив его одного в ночи.
Она спровоцировала бурю. И теперь, заливаясь огнем и стыдом, боялась ее последствий сильнее, чем любого снайпера.
Глава 17. Взлом
Глубокая ночь виллы была такой же непроглядной и плотной, как и ее мысли. Сон бежал от Ариадны, как от огня. Тело помнило каждое прикосновение, каждый след его пальцев на коже, жгучую влажность его поцелуя. Она встала с кровати, дрожа от внутренней дрожи, и босиком вышла в гостиную, движимая жаждой и неспособностью оставаться наедине с собой.
И застыла в дверном проеме.
Он стоял у панорамного окна, спиной к ней, освещенный лишь призрачным светом луны. Он был без футболки. Его торс, мощный и рельефный, был испещрен бледными тенями шрамов — причудливая карта прошлого, о котором она ничего не знала. Один длинный рубец пересекал всю спину от лопатки до талии, другой, более короткий и неровный, виднелся на боку. Он дышал ровно, но в его позе чувствовалось такое же напряженное бдение, что и у нее внутри.
Услышав её шаги, он обернулся.
Они смотрели друг на друга через полкомнаты, и воздух между ними сгустился до состояния физической субстанции, густой от невысказанных слов, от ярости, от желания, которое уже нельзя было отрицать.
На этот раз инициатива исходила от него.
Он медленно, не сводя с нее глаз, повернулся. Его лицо было скрыто в тени, но она чувствовала его взгляд на своей коже, пронзающий тонкий шелк пижамы. Он сделал шаг. Затем другой. Каждый шаг был тихим и неумолимым. Она не отступила, не дрогнула. Она приняла вызов, подняв подбородок, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Он подошел вплотную. Не говоря ни слова, его руки поднялись и впились в ткань ее сорочки. Резкий звук рвущегося шелка прозвучал как выстрел в тишине. Он не раздевал ее. Он срывал с нее одежду, как срывают обертку. Ткань соскользнула на пол. Его пальцы, грубые и требовательные, впились в ее голые плечи, прижимая к холодной, гладкой поверхности стены. Ледяной камень обжег кожу спины контрастом с жаром его тела.
Его колено раздвинуло ее ноги, его твердый, напряженный член уперся в ее лоно сквозь ткань его брюк, и она издала сдавленный стон, почувствовав всю его мощь и готовность. Его рот нашел ее грудь без прелюдий. Он не ласкал — он брал. Его губы и зубы сжали сосок с такой силой, что боль смешалась с ослепительной волной удовольствия, заставив ее выгнуться и вцепиться пальцами в его волосы. Он перешел к другой груди, его ладонь сжимала первую, пальцы впивались в нежную плоть, оставляя следы.
Он спустил с нее шелковые шорты одним резким движением. Его рука скользнула между ее ног, и он обнаружил там уже готовую, горячую влажность. Он издал низкий, одобрительный звук, почти рычание. Его пальцы вошли в нее не лаская, а проверяя, исследуя с пристрастием десантника, изучающего вражескую территорию. Он нашел чувствительную точку внутри, о которой она и не подозревала, и надавил, вызвав у нее судорожный вздох и непроизвольный толчок бедер.