Его слова упали на нее, как ведро ледяной воды. Они ранили ее гораздо сильнее, чем если бы он потребовал продолжения, попытался прикоснуться к ней снова. Он отнял у ночи всякий смысл, свел ее к физиологической реакции, к сбою в программе. Ошибка. Как просчет в отчете. Как неудачная инвестиция.
Ариадна кивнула, делая еще один глоток обжигающего кофе. Она чувствовала, как внутри все сжимается в тугой, болезненный комок. Почему ее это так задело? Почему это слово — «ошибка» — жгло сильнее, чем его пальцы на ее коже? Она, королева отстраненности, вдруг отчаянно хотела доказать, крикнуть ему, что это было не так. Что там, в этой ярости и боли, было что-то настоящее. Что-то, что не вписывалось ни в один из ее прагматичных сценариев.
Но она ничего не сказала. Она просто сидела, пряча дрожь в пальцах в складках халата, и понимала, что ничего уже не будет прежним. И самый страшный враг был теперь не снаружи, а здесь, в этой комнате. И он смотрел на нее абсолютно чужими глазами.
Глава 19. Следствие изнутри
Кабинет на вилле был завален бумагами. Распечатки финансовых отчетов, распечатанные логи переговоров, схемы связей покрывали стеклянную поверхность стола, словно паутина. Два ноутбука были раскрыты, их экраны отбрасывали синеватый свет на сосредоточенные лица.
Ариадна и Алексей сидели друг напротив друга. Формально профессиональная дистанция была восстановлена. Он был в своей черной футболке, она — в строгом блейзере поверх шелковой блузки, попытке вернуть хоть тень привычной брони. Но напряжение между ними висело в воздухе, осязаемое, как запах озона после грозы. Оно проявлялось в мелочах: в том, как они избегали прямого взгляда, в скупых, сугубо деловых репликах.
Они погрузились в данные. И постепенно произошло нечто странное. Неловкость начала отступать, вытесняемая силой общего дела.
— Смотрите, — Алексей отодвинул свой ноутбук, чтобы она видела экран. Его палец, с обрубленным ногтем, указал на цепочку транзакций. — Переводы на лечение ребенка. Не через страховку, а через частные фонды. Очень необычно.
Ариадна, не отрываясь от своего экрана с графиком перемещений Елены, кивнула.
—Проверь эти фонды на конечных бенефициаров. Может быть прокладка.
Он уже печатал запрос, его пальцы летали по клавиатуре. Она наблюдала за ним краем глаза. Как он хмурил брови, концентрируясь, проводя рукой по щеке, где щетина отбрасывала тень. Его ум работал с потрясающей скоростью и точностью. Он видел детали, которые упускала ее команда.
В какой-то момент их руки потянулись к одной и той же компьютерной мышке. Ее пальцы едва коснулись его. Контакт длился долю секунды, но они оба отдернули руки, как от огня. В воздухе снова повисло невысказанное. Она сглотнула, делая вид, что изучает документ.
Через час он снова нарушил тишину. Его голос был ровным, но в нем слышалась уверенность открытия.
—Ариадна Викторовна. Смотрите. Ваш ассистент, Елена. Три месяца назад ее сыну поставили сложный диагноз. Редкое генетическое заболевание. Лечение — только за границей, в специализированной клинике. Очень, очень дорого.
Ариадна оторвалась от экрана и посмотрела на него. Внутри у нее все похолодело. Она знала о болезни ребенка Елены, но не вдавалась в детали.
—У нее не было таких денег, — тихо сказала она. — Я бы дала. Если бы она попросила. Я не монстр.
Алексей смотрел на нее, и в его глазах не было осуждения, лишь холодный анализ.
—А она бы никогда не попросила. Она гордая. Вы сами это знаете. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь. — А кто-то другой мог предложить «помощь». В обмен на небольшую услугу. Постоянную. Незначительную, на первый взгляд. Информацию о ваших перемещениях. Достаточно, чтобы спланировать ту «аварию» на стройке или взрыв в паркинге.
В этот момент их взгляды встретились по-настоящему. Впервые за день — без борьбы, без вызова, без памяти о вчерашней ночи. В его серо-зеленых глазах она увидела то же понимание, что зрело и в ней. И нечто большее — странную, неожиданную жалость к женщине, оказавшейся в безвыходной ситуации. Не оправдание, а понимание механики предательства.
Неловкость растаяла, уступив место тихому, тяжелому согласию. Они сидели друг напротив друга, и Ариадна вдруг с поразительной ясностью осознала: они — команда. Их умы, столь разные — его тактический, цепкий, ее — стратегический, широкий — сомкнулись и сработались с пугающей эффективностью.