Она смотрела на него, и ее пронзила мысль, от которой стало не по себе. Она доверяла ему. Не только свою жизнь, которую он уже спас. Она доверяла ему свой ум, свои догадки, свой анализ. Она позволила ему заглянуть в самый центр своей империи и увидеть ее изъяны. И это пугало ее гораздо больше, чем любая физическая близость. Потому что от тела можно отгородиться. От разума, который понял твой, — нет.
Глава 20. Призрак прошлого
Ночь на террасе была абсолютно черной и беззвучной, если не считать шелеста листьев под легким ветерком. Алексей стоял у перил, спиной к освещенному дверному проему, его фигура была неподвижным темным силуэтом на фоне еще более темного леса. Казалось, он слился с ночью, стал ее частью — стражем, не знающим сна.
Он достал из кармана телефон. Не тот, что выдала служба безопасности, а другой, простой, без опознавательных знаков, «чистый». Экран осветил его лицо холодным синим светом. Палец привычным движением разблокировал шифрование. И в этот момент на экране всплыло новое сообщение. Всего одна строка. Отправитель — номер, не сохраненный в памяти.
Он прочитал. И случилось то, чего никто, даже Ариадна, не должна была видеть. Каменная маска его лица дрогнула и исказилась. Не просто напряжением, а настоящей, глубокой гримасой, в которой смешались ярость, холодный ужас и… мучительное чувство вины. Его челюсти сжались так, что послышался скрежет. Он с такой силой впился пальцами в корпус телефона, что костяшки побелели, а тонкий пластик затрещал под давлением.
Сообщение было коротким: «Они нашли меня. Думают, знают, где ты. Будь осторожен.»
Он резко выдохнул, быстрым, почти паническим движением стер сообщение, удалил всю переписку с этого номера. Затем его взгляд, острый и дикий, метнулся в сторону темного сада, выискивая в черноте движения, тени, любую угрозу. Он был похож на загнанного волка, почуявшего погоню.
Именно в этот момент он не заметил, как в дверном проеме возникла другая тень. Ариадна. Она не могла уснуть и вышла, чтобы подышать воздухом. И застыла, увидев его. Увидев не телохранителя, а человека, раздавленного грузом какого-то страшного прошлого. Она видела, как сгорбились его обычно прямые плечи, как напряглась спина. Это была уязвимость, которую он тщательно скрывал ото всех. И от нее.
Он услышал ее шаг или почувствовал взгляд — она не знала. Он вздрогнул, резко развернулся, и за долю секунды на его лице вновь появилась привычная непроницаемая маска. Но она успела увидеть отблеск той боли в его глазах.
— Проблемы? — тихо спросила она, делая шаг на террасу.
— Нет, — его ответ прозвучал слишком быстро, слишком резко. — Все в порядке. Не можете уснуть?
Она подошла ближе, не сводя с него глаз. Лунный свет теперь освещал его лицо, и она видела остаточное напряжение в уголках губ, тень в глубине зрачков.
— Не ври мне, Алексей, — сказала она, и ее голос был твердым, но без злости. — Я ненавижу, когда мне лгут. Особенно сейчас. Особенно ты.
Он замер. Его глаза, казалось, блестели в темноте от непролитых эмоций. Он смотрел на нее, и в его взгляде шла борьба — сказать или промолчать. Приоткрыть дверь в свое ад или захлопнуть ее навсегда. Тяжелая, давящая пауза повисла между ними, наполненная шепотом листьев и громким стуком двух сердец.
Но дверь осталась закрытой. Он молча опустил взгляд, затем, не сказав больше ни слова, резко прошел мимо нее в дом. Его плечо едва не задело ее, и она почувствовала исходящее от него тепло и напряжение.
Ариадна осталась стоять одна в ночи, глядя ему вслед. Теперь она понимала. У него были свои войны. Свои демоны. И эти войны, возможно, были гораздо страшнее и опаснее, чем ее корпоративные битвы. Она связалась с человеком, за которым тянулся шлейф из теней, и эти тени теперь приближались к ее порогу.
И самое странное было то, что это осознание не вызвало в ней страха или желания отступить. Напротив, в глубине души зашевелилось что-то острое, запретное. Любопытство? Азарт? Он был не просто наемником. Он был загадкой. А она всегда обожала разгадывать загадки. Даже самые опасные.
Глава 21. Искушение
Тишина в спальне Ариадны была гулкой и давящей. После той сцены на террасе, после увиденной в его глазах бездны, сон стал невозможен. Образ Алексея, сломленного и яростного одновременно, жгло ее изнутри. Она встала с кровати, и ноги сами понесли ее по темному коридору, к его комнате.