Ей нужно было вернуть себе корону. Немедленно. Доказать себе, что она все еще та самая Ариадна Соколова, которая диктует правила. И единственный способ сделать это — сломать того, кто стал причиной ее падения. Вернуть их отношения на простой, примитивный уровень, где она была хозяйкой, а он — наемником. Где можно было все списать на грубый, ни к чему не обязывающий секс.
Она вышла из спальни, ее шелковый халат развевался за ней как боевое знамя. Она знала, где его искать. Кабинет. Его святилище порядка и контроля.
Дверь была приоткрыта. Он сидел за столом, перед ноутбуком, но не печатал. Просто смотрел в экран, его профиль был резким и отстраненным. Он слышал ее шаги, но не подал вида.
Она вошла без стука, подошла вплотную к столу. Ее глаза горели холодным огнем вызова.
—Ты мой сотрудник, — начала она, и ее голос звенел от напряжения. — Я твой босс. Мы оба это прекрасно понимаем. Забудь о том, что было прошлой ночью. Это была ошибка. Слабость. А я не могу себе позволять слабости.
Он медленно поднял на нее взгляд. Его глаза были темными, нечитаемыми. Он не сказал ни слова.
Это молчание взбесило ее еще больше. Она обошла стол и остановилась перед ним, загораживая свет от лампы.
—Все просто, Алексей. Физиология. Выплеск адреналина. Так бывает. — Она наклонилась, ее губы в сантиметре от его. Она чувствовала тепло его кожи, вдыхала его запах — чистый, мужской, с легкими нотами мыла и чего-то неуловимого, что было просто его. Этот запах сводил ее с ума. — Давай просто забудем. Сделаем это снова. Без всяких там… чувств.
Она попыталась прижать свои губы к его, грубо, по-хозяйски. Но он не двинулся. Его губы оставались сомкнутыми, холодными. Она почувствовала его ровное, спокойное дыхание на своем лице. Контраст между ее дрожью и его неподвижностью был унизительным.
Тогда его руки поднялись. Быстро, но без агрессии. Его пальцы обхватили ее запястья — не больно, но с такой железной силой, что любое сопротивление было бессмысленно. Он не оттолкнул ее, а просто остановил, зафиксировал на расстоянии.
Она оказалась в ловушке его взгляда. И увидела в его глазах не гнев, не желание, а нечто гораздо более страшное. Глубокую, почти невыносимую жалость.
— Перестань, Ариадна, — произнес он тихо. Его голос был низким и усталым. — Не унижай себя. И меня.
Эти слова обожгли ее сильнее, чем пощечина. В них не было осуждения. В них была правда. Он видел ее насквозь. Видел этот жалкий, отчаянный танец, эту попытку спрятаться за маской соблазнительницы от того, что она на самом деле чувствовала. Он отказывался играть в ее игру. Отказывался позволить ей унизить себя до уровня простой разрядки напряжения.
Ее ярость мгновенно иссякла, сменившись волной такого жгучего стыда, что у нее перехватило дыхание. Она вырвала свои запястья из его хватки и отпрянула, как обожженная. Она не могла больше выносить его взгляд — этот взгляд, который видел слишком много.
Не сказав больше ни слова, она развернулась и почти побежала из кабинета. Она бежала по коридору, не видя ничего перед собой, сжимая в кулаках полы халата.
Она понимала, что проиграла эту битву окончательно и бесповоротно. Он не просто отказался от нее. Он отказался принять ее на тех условиях, на которых она хотела себя подать. Он заставил ее увидеть правду. И эта правда была невыносима. Он видел ее насквозь. И не позволял ей спрятаться.
Глава 24. Прорыв обороны
Воздух в кабинете был спертым и густым от бессилия. Они просидели за компьютерами несколько часов, перебирая данные, которые упорно не желали складываться в единую картину. Финансовые потоки упирались в фирмы-призраки, логи доступа были чисты, а подозреваемые — Елена и Михаил — выглядели как идеальные сотрудники, не оставляющие зацепок. Тупик. Ариадна с раздражением откинулась на спинку кресла, потирая переносицу. Ее собственная, суперсовременная и дорогущая система безопасности оказалась бесполезной.
Алексей сидел напротив, неподвижный, как скала. Его взгляд был прикован к экрану, но она видела, как в его глазах копится нечто тяжелое и решительное. Он молчал дольше обычного, его пальцы не стучали по клавиатуре, а были сложены домиком перед губами.