Его имя, сорвавшееся с ее губ, стало сигналом. Его движения стали чуть быстрее, чуть настойчивее, но все такими же глубокими. И тогда волна накрыла ее, неистовая и всесокрушающая. Ее тело выгнулось в судорожном экстазе, и она закричала, не в силах сдержаться. В тот же миг он с глухим стоном достиг своего пика, заполнив ее пульсирующим теплом.
Они замерли, дрожа в объятиях друг друга, пока спазмы не отступили. Когда ее тело начало трепетать от нарастающей волны, она не смогла сдержать слез. Они текли по ее вискам тихими, горькими струйками — слезы страха за него, за себя, за то, что может оборваться завтра. Он не сказал ни слова утешения. Он просто прижал ее к себе крепче, так что она почувствовала каждый мускул его спины, каждый удар его сердца о свою грудь. Его объятия были клятвой, молчаливой и сильнее любой клятвы, произнесенной вслух.
Когда волна отступила, они еще долго лежали, прижавшись друг к другу, их кожа была влажной, дыхание — спутанным. Его пальцы медленно, почти нежно, переплелись с ее пальцами, сжав их в замок на подушке.
Она лежала, прижавшись щекой к его груди, и слушала ровный, мощный ритм его сердца. И странное, непривычное спокойствие начало разливаться по ее телу, прогоняя страх. В эти мгновения она нашла в нем не любовника и не охранника. Она нашла гавань. Тихий, надежный причал в надвигающемся хаосе.
Она заснула под этот стук, как под колыбельную. И последней мыслью перед погружением во тьму было осознание хрупкости этого дара. Завтра она могла потерять его навсегда.
Глава 28. Обмен
Туман над портом был густым и ледяным, он впивался в кожу миллионами влажных игл. Он плыл с моря, окутывая гигантские краны и ржавые каркасы складов призрачной пеленой, скрывая очертания предметов, искажая звуки. Воздух был насыщен запахом ржавого металла, соленой воды и гниющих водорослей. Идиллическое место для предательства.
Внутри бронированного фургона, припаркованного в полукилометре от места встречи, пахло остывшим кофе и напряжением. Ариадна сидела на складном стуле, уставившись в монитор, транслирующий картинку с камеры, скрытой на одежде Елены. Изображение было зернистым, прыгающим, но достаточно четким, чтобы разглядеть бетонную площадку перед заброшенным складским ангаром. Рядом с ней техник бесшумно переключал каналы, показывая ракурсы с других точек — от снайперов, от группы прикрытия.
В ухе у нее жужжал микро наушник. Она слышала его дыхание. Ровное, спокойное, как у спящего хищника.
— Периметр чист. «Голубь» на подходе к точке, — прозвучал в эфире низкий, бархатный голос Алексея. «Голубь» — позывной Елены.
Ариадна видела, как Елена, съежившаяся в своем легком пальто, вышла на условленное место. Она шагала медленно, словно шла на эшафот, ее фигура в тумане казалась бесплотной, призрачной. Ариадна сжала пальцы в кулак. Предательница. Жалкая, загнанная в угол женщина. И единственная ниточка, ведущая к Патриарху.
— Контакт. Появился «Волк», — голос Алексея стал чуть жестче. «Волк» — правая рука Патриарха.
Из тумана, как мираж, выплыл черный внедорожник с затемненными стеклами. Он остановился в десяти метрах от Елены. Дверь открылась, и из него вышел мужчина. Крупный, тяжелый, в дорогой, но безвкусной дубленке. Его лицо, обветренное и жестокое, с маленькими, глубоко посаженными глазками-щелками, было известно Ариадне по досье. Виктор «Бородач», бывший силовик, а ныне — главный исполнитель грязных поручений Патриарха.
— Группа «А», к бою. Группа «Б», на позициях, — отдавал распоряжения Алексей. Его голос был абсолютно ровным, но Ариадна, прислушиваясь, уловила в нем легчайшую стальную нотку. Он был сосредоточен до предела.
На мониторе Елена и «Бородач» сошлись. Разговор был коротким. Елена, не поднимая глаз, протянула ему тонкий конверт — фальшивые документы о якобы новой схеме отмывания, которые подготовил Алексей. «Бородач» взял его одной рукой, другой сунул Елене плотный пакет. Деньги. Оплата за предательство.
— Иди, — бросил «Бородач» хриплым голосом. Елена, не оборачиваясь, поплелась прочь, пошатываясь.
Ариадна затаила дыхание. Сейчас. Сейчас он даст команду.
— Группа «А», вязать. Группа «Б», блокировать выезд, — прозвучала в эфире команда.
И в этот самый миг мир взорвался.
Не с той стороны, откуда ждали. Не из укрытий группы захвата.
Со стороны воды, из тумана, раздался один-единственный, сухой, хлопающий звук. Снайперский выстрел.
Пуля ударила «Бородачу» не в голову, а в правое плечо, с разрывом. Кровь и клочья дубленки взметнулись в воздух. Он с оглушительным ревом рухнул на землю, катаясь по бетону.