— Нет… Нет… Алексей… — ее голос был чужим, сдавленным шепотом.
Она смотрела на его лицо, на свою кровь на своих руках. Весь ее мир, все ее империи, все победы и поражения — все исчезло. Остался только он. И страшная, непоправимая тишина, наступившая после его последних слов. Он подставился под пулю. Сознательно. Ради нее.
И этот поступок сломал все ее барьеры, все защиты, оставив лишь голую, незащищенную боль.
Глава 31. Падение Королевы
Мир сузился до клочка окровавленного асфальта. Грохот стрельбы стих, сменившись сиренами, криками, топотом бегущих ног — прибывала подмога, зачищала территорию. Но для Ариадны не существовало ничего, кроме тяжелой, неподвижной головы Алексея на ее коленях и теплой, липкой крови, сочившейся сквозь ее пальцы.
— Держись! — ее шепот был хриплым, сорванным. Она с безумной силой вдавливала ладони в страшную рану на его животе, пытаясь заткнуть эту бьющую жизнью дыру. — Держись, черт тебя дери! Я приказываю тебе держаться! Слышишь?!
Ее крик, полный отчаяния и ярости, разрывал воздух. Дорогой кашемировый блейзер цвета антрацита был безнадежно испорчен, пропитан алым. Идеальная прическа растрепалась, пряди волос цвета спелой пшеницы прилипли к мокрому от слез и пота лицу. Стойкая тушь потекла черными ручьями, смешиваясь с грязью и кровью, оставляя на ее щеках безобразные полосы. Она не была больше Ариадной Викторовной Соколовой, железной леди, повелительницей стеклянных крепостей. Она была просто женщиной. Испуганной, обезумевшей, умоляющей.
Его веки дрогнули. С нечеловеческим усилием он приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, уходящим вдаль, но он поймал ее лицо. Уголки его синих губ дрогнули в попытке улыбнуться. Хриплый выдох, больше похожий на предсмертный хрип, вырвался из его груди.
—Приказ… выполню…
Эти слова добили ее окончательно. Она зарыдала, не в силах сдержаться, ее тело сотрясали глухие, разрывающие рыдания.
Внезапно чьи-то сильные руки осторожно, но настойчиво оттянули ее от него. Двое медиков в форме скорой помощи, их лица были сосредоточенными и непроницаемыми.
—Отойдите, пожалуйста, ему нужна помощь.
— Нет! — она вцепилась в рукав Алексея, не желая отпускать, как будто ее прикосновение могло удержать его в этом мире. — Спасите его! — ее крик был уже истеричным. — Я заплачу вам все, что угодно! Любые деньги! Миллионы! Миллиарды! Он не имеет права умереть!
Один из медиков, не глядя на нее, коротко кивнул:
—Мы сделаем все возможное.
Они ловко, привычными движениями переложили тело Алексея на носилки. Его лицо, бледное и безжизненное, мелькнуло перед ней в последний раз, прежде чем его поглотила глубина санитарной машины. Двери захлопнулись с глухим, окончательным звуком.
Ариадна осталась стоять на коленях посреди хаоса. Ее руки, окровавленные и трясущиеся, беспомощно повисли в воздухе. Сирена скорой завыла, удаляясь, увозя от нее единственное, что имело значение.
И тогда она рухнула. Ее плечи содрогнулись, и ее снова вывернуло наизнанку беззвучными, тяжелыми рыданиями. Она сидела на холодном асфальте, в луже его крови, и плакала как ребенок — безутешно, без надежды. Все ее богатство, вся ее власть, вся ее выстроенная с таким трудом крепость оказались жалкой фикцией. Они не могли купить ему жизнь. Не могли остановить пулю. Не могли заставить его остаться.
Ее трон рухнул. Королева пала. И на коленях перед лицом неотвратимой потери она наконец поняла простую и страшную истину: единственное, что стоило целого мира, она только что отпустила в небытие.
Глава 32. Госпитализация
Свет в приемном отделении частной клиники «Элион» был слишком ярким, безжалостным. Он выбеливал лица, превращая людей в бледные, суетливые тени. Воздух был стерильным и холодным, пахло хлоркой и смертью. Этот запах перебивал медный душок крови, въевшейся в ее кожу, в ее одежду.
Ариадна не помнила, как добралась сюда. Промокшая, грязная, с залитым кровью лицом и руками, она была похожа на жертву катастрофы, а не на одну из самых влиятельных женщин страны. Она видела, как носилки с бесчувственным телом Алексея скрылись за двойными дверями с надписью «Реанимация. Посторонним вход воспрещен».