Она рванулась вслед, но путь ей преградил молодой врач в белом халате. Его лицо было уставшим и непреклонным.
—Сударыня, вам нельзя! Вам нужно подождать здесь. С вами кто-нибудь есть? Вам нужна помощь?
— Вы не понимаете, — ее голос прозвучал как скрежет стали, но в нем дрожала неуловимая, дикая нота. Глаза, подернутые влажной пеленой, горели фанатичным блеском. — Это мой человек. Я заплачу за все. Немедленно соберите консилиум! Лучших хирургов! У вас есть все, что нужно? Если нет, я доставлю за час! Немедленно начните операцию!
Врач покачал головой, его терпение было профессиональным и раздражающе спокойным.
—Сударыня, наши врачи уже делают все возможное. Пожалуйста, успокойтесь и пройдите в комнату ожидания. Мы сообщим вам новости.
«Все возможное». Эти слова прозвучали для нее как приговор. Это была та самая система, которую она всегда могла купить, сломать или обойти. Сейчас она упиралась в ее кирпичную стену, и стена не двигалась. Ее деньги, ее статус, ее власть — все оказалось бесполезным шелестом купюр перед лицом профессионального долга и медицинского протокола.
Паника, холодная и липкая, поднялась у нее внутри. Она видела, как за дверьми реанимации загорелся красный свет «Не входить». Ее отрезали от него. Окончательно.
Она отшатнулась от врача, ее пальцы, липкие от запекшейся крови, с трудом нашли в кармане испачканного блейзера телефон. Она едва могла удержать его в трясущихся руках. Экран был забрызган кровавыми отпечатками. Она пролистала контакты, смазанные слезами, и нажала на вызов.
Трубку подняли почти мгновенно.
—Ариадна Викторовна? Что случилось?
Ее зам по юридической части ждал звонка, зная, что операция прошла не по плану.
— Слушай сюда, — ее голос сорвался на шепот, хриплый и полный неконтролируемой ярости. — Клиника «Элион». Через пять минут здесь должен быть главный хирург и вся его команда. Не те, кто дежурит, а лучшие. Те, что оперируют президентов. Ценой любого пожертвования в их фонд. ЛЮБОЙ. Ты меня слышишь? Через пятнадцать минут я хочу видеть владельца этой клиники. Лично. На коленях перед этой дверью. — Она сделала глоток воздуха, и ее следующая фраза прозвучала ледяным, абсолютно безумным шепотом. — Если мой человек умрет, я сожгу это заведение дотла. Со всеми врачами, сестрами и их дипломами. Я уничтожу всех.
Она бросила телефон, не дослушав ответа. Ее больше не интересовали детали. Ее не интересовали последствия.
Она прислонилась лбом к холодной, гладкой стене рядом с дверьми в реанимацию. Стена была такой же бездушной, как и все здесь. Ее тело била мелкая, непрекращающаяся дрожь. Вокруг засуетились администраторы, их подобострастные лица мелькали в поле зрения, они что-то предлагали — воду, успокоительное, сменить одежду. Она не слышала их. Их голоса доносились как из-под толстого слоя воды.
Она была в аду. В самом его сердце. И единственный, кто мог вытащить ее оттуда, лежал за этими дверьми, и его жизнь висела на волоске, который не зависел от толщины ее кошелька. Это было ее первое настоящее, сокрушительное унижение. И она готова была уничтожить весь мир, чтобы только он не стал последним.
Глава 33. Разборы полетов
Время в стерильном холле клиники текло по-иному. Секунды растягивались в часы, каждый звук — шаг, скрип двери, голос из динамика — заставлял ее сердце замирать. Ариадна стояла у стены, не в силах сесть. Она смотрела на красную лампу над дверью в реанимацию, пытаясь силой воли погасить ее, заставить врачей выйти и сказать, что все кончено. В лучшем смысле.
К ней приблизился Иван. Он шел медленно, его грузная фигура казалась еще более сгорбленной, чем обычно. Лицо было землистым, под глазами — темные, провалившиеся круги. Он пах потом, порохом и страхом.
— Ариадна Викторовна, — его голос был безжизненным, проигравшим.
Она медленно перевела на него взгляд. Ее глаза были пустыми, как выгоревшие угли. Она не произнесла ни слова, просто ждала. Ждала приговора.
— Операция… — он замялся, подбирая слова. — «Бородач» и трое его людей убиты. Один захвачен, но он мелкая сошка, пушечное мясо. Елена в шоке, но жива, под охраной.
Ариадна кивнула, едва заметно. Это не имело значения. Абсолютно.
Иван сделал паузу, глядя на ее окровавленные руки.
— Заказчик… Тот, кто платил и организовал все это… Он не появился. Это была ловушка. И для нас, и для его же людей. Он их… слил. Использовал как приманку.