Взгляд Ариадны наконец сфокусировался. В ее пустых глазах что-то дрогнуло. Холодная, тяжелая мысль начала пробиваться сквозь туман отчаяния.
— Кто? — одно слово прозвучало тихо, но с такой концентрацией ненависти, что Иван невольно отступил на шаг.
— Пленный, тот мелкий… под давлением сказал только одно имя. — Иван проглотил комок в горле. — «Патриарх».
Это имя было ей незнакомо. Ещё сильнее кольнула где-то под ребром. Кто этот человек? И что ему нужно?
— Найди его, — ее голос обрел стальную, знакомую ей самой твердость. В нем не осталось и следа истерики. Только холодная ярость. — Все его слабости. Всех любовниц, всех незаконнорожденных детей, все офшорные счета, все долги, все связи. Каждую песчинку в его жизни. Я хочу знать, чем он дышит, когда спит и какую воду пьет. Это теперь приоритет номер один. Все остальное — не имеет значения.
Иван выпрямился, увидев в ее глазах ту самую Ариадну, которую он боялся и уважал. Только теперь в ее взгляде горел не просто расчет, а жажда мести.
—Будет сделано.
Он развернулся и быстро зашагал прочь, его фигура внезапно обрела былую уверенность. У него была задача. Четкая и страшная.
Ариадна осталась одна. Она снова посмотрела на дверь в реанимацию, но теперь ее взгляд был иным. Не умоляющим, а обещающим. Ярость согревала ее изнутри, прогоняя ледяной ужас. Теперь у нее было имя. И была цель.
Месть.
Глава 34. Новая реальность
Дверь в палату интенсивной терапии открылась беззвучно. Воздух внутри был холодным, насыщенным запахом антисептика и тихим, монотонным пиканием аппаратов, отсчитывающих чью-то жизнь. Ариадна переступила порог, и ее ноги на мгновение подкосились. Она схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
Он лежал посередине белой, безликой комнаты, казался хрупким и неестественно маленьким на больничной кровати. Его мощное тело было скрыто простыней, торс опутан проводами, уходящими к мерцающим мониторам. К лицу была прикреплена кислородная маска, запотевающая при каждом редком, глухом вдохе. Рука с капельницей лежала на одеяле — та самая сильная рука с широкой ладонью и сбитыми костяшками, которая всего несколько часов назад сжимала пистолет и держала ее.
Ариадна медленно подошла. Пол под ногами казался зыбким. Она опустилась на стул у кровати, не в силах стоять. Ее взгляд не отрывался от его лица. Оно было бледным, почти прозрачным, черты заострились, придав ему незнакомое, уязвимое выражение. Только старый шрам над бровью остался прежним.
Она осторожно, будто боясь разбудить или разбить, дотронулась до его руки. Кожа была теплой, живой. Это крошечное ощущение тепла пронзило ее ледяную скорлупу острой болью. Ее пальцы сжали его ладонь.
— Глупец… — ее голос прозвучал хриплым, сдавленным шепотом. — Идиот… Кто тебе разрешил? Кто тебе разрешил подставляться под пули?
Она замолчала, слушая мертвящую регулярность писка монитора.
—Я твой босс, — продолжила она, и в голосе ее снова зазвучали отголоски привычной командирской интонации, но сейчас они были жалкой попыткой вернуть контроль. — Я приказываю тебе выжить. Ты слышишь? Это приказ.
Ее слова повисли в стерильном воздухе, поглощенные равнодушным гулом аппаратуры. Они не достигали его. Не вызывали ни малейшей реакции. Бессилие накатило новой волной, горькой и унизительной.
Она прижала его руку к своей щеке. Закрыла глаза, чувствуя шероховатость его кожи, тепло, которое, казалось, было единственной реальной вещью в этом кошмаре. И тогда плотина окончательно прорвалась.
Слезы хлынули беззвучно, горячими потоками по ее лицу. Она наклонилась и губами коснулась его пальцев.
— Просто… вернись ко мне, — выдохнула она, и ее шепот стал мольбой, полной отчаяния и смирения. — Пожалуйста.
Слово «пожалуйста» сорвалось с ее губ легко и страшно. Она не произносила его, наверное, с тех пор, как была маленькой девочкой, умоляя отца не уезжать. Оно означало капитуляцию. Признание того, что есть вещи, которые нельзя купить, приказать или проконтролировать. Можно только просить.
— Я прошу тебя. Вернись.
Тихое прикосновение к ее плечу заставило ее вздрогнуть. Медсестра, ее лицо было сочувственным и непреклонным.
—Время вышло. Ему нужен покой.
Ариадна кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она осторожно положила его руку обратно на одеяло, ее пальцы на мгновение задержались на его запястье, будто пытаясь запомнить ритм пульса.