Она поднялась и, не оборачиваясь, вышла из палаты. За ее спиной мягко щелкнула дверь, отделяя его от нее. Но Ариадна знала — часть ее осталась там, у той кровати. Та часть, что была сделана из стали, прагматизма и несгибаемой воли. Та оболочка, что защищала ее долгие годы, растворилась в тихом шепоте мольбы у постели раненого мужчины.
Она шла по коридору, и ее шаг был тверже. Не потому, что она стала сильнее. А потому, что ей больше нечего было скрывать. Она призналась в своей слабости. Самой себе. И ему. И в этом признании родилась новая, странная сила — сила того, кому нечего терять, кроме того, что он уже едва не потерял.
Глава 35. Приказ
Воздух в кабинете на пятидесятом этаже был неподвижным, как в гробнице. Два дня не стирали с полированного черного гранита стола тонкий слой пыли. Ариадна сидела в своем кресле, но оно больше не казалось ей троном. Скорее — тяжелым, неудобным грузом.
Она заставила себя надеть строгий костюм — еще один, такого же антрацитового оттенка. Причесала волосы в тугой, безупречный узел. Макияж скрыл бледность, но не мог спрятать глубокие, синеватые тени под глазами, прорезавшие ее лицо, как трещины на фарфоре. Она пыталась вернуться в свою кожу, но кожа стала чужой, натирая в самых неожиданных местах.
Дверь открылась с тихим щелчком. Вошел Иван. Он выглядел еще более помятым, чем в клинике, будто не спал все эти двое суток.
—Ариадна Викторовна, — он кивнул, остановившись перед столом. — Рад видеть вас... в офисе. Как ваше самочувствие?
— Не в этом дело, — отрезала она, ее голос звучал чуть хрипло, но был твердым. Она указала на кресло напротив. — Садитесь.
Иван послушно опустился, нервно поправив галстук.
— Я даю вам новое задание, — начала она, глядя не на него, а в стену за его спиной, где когда-то бился дождь. — Самое важное из всех.
Она сделала паузу, подбирая слова с необычной для себя осторожностью. Она не могла сказать: «Я боюсь его потерять» или «Мне нужно знать, кто он». Это были слова слабости, уязвимости. Но она могла приказать. Приказ был ее языком.
—Я хочу знать о нем все, — она медленно перевела взгляд на Ивана и кивнула в сторону панорамного окна, за которым лежал город, а где-то в его центре — частная клиника. — Об Алексее. Не то убогое резюме, что он предоставил при приеме на работу. Я хочу все. Его настоящее прошлое. Его фамилию, ту, что была до всех легенд. Его связи. Его «призраков». — Она выдержала паузу, давая словам проникнуть в сознание Ивана. — Почему его уволили из органов? Кто те люди, что его ищут, и почему? Я хочу полное, исчерпывающее досье. Глубже, чем любая служебная проверка. Глубже, чем все, что вы делали когда-либо. Это приказ.
Иван замер. Его лицо побледнело. Он смотрел на нее с немым ужасом. Он понимал, о чем она просит. Вернее, что она приказывает. Это была не просто проверка сотрудника. Это было вторжение в святая святых человека, который уже доказал свою преданность ценою жизни. Это пересекало все профессиональные и человеческие границы. Это могло уничтожить то хрупкое доверие, что, возможно, зародилось.
Но он видел ее взгляд. В ее серых, обычно холодных глазах горел не просто интерес. Горела одержимость. Тот же огонь, что горел в ней, когда она шла на рискованные сделки, но теперь направленный в одну-единственную точку. Он видел в этом взгляде не любопытство начальника, а отчаянную попытку женщины понять человека, который стал для нее больше, чем телохранитель.
Он молча кивнул. Слишком хорошо зная ее, чтобы спорить или задавать вопросы. Он поднялся и, не сказав ни слова, вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним так же тихо, как открылась.
Ариадна осталась одна в гулкой тишине. Она поднялась из-за стола и подошла к окну. Город лежал у ее ног, но сегодня он не казался завоеванным. Он казался чужим и полным угроз.
Она перешла Рубикон. Она решила раскопать его тайну, даже если эта тайна окажется ядовитой. Даже если, узнав ее, она потеряет его навсегда. Потому что незнание, эта зияющая пустота, была теперь страшнее любой правды.
Глава 36. Корона лежит на столе
Ночь затянула небо над городом черным бархатом, усыпанным искусственными звездами неоновых огней. В кабинете на пятидесятом этаже царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом климатической системы. Ариадна не включала основной свет; ее фигуру освещал лишь холодный свет настольной лампы, отбрасывающий длинные, искаженные тени на стены.