Том 1 глава 4
Шорохи под портьерами
Пансион в то утро дышал особенно тихо, как будто сам укрылся под одеялом майской неги. В коридорах не слышно было ни торопливых шагов преподавательниц, ни окриков за опоздание к урокам. Лишь лёгкий стук чашек внизу напоминал, что жизнь продолжается — неспешно, по-домашнему.
Мария проснулась рано, раньше других. Комната, затенённая тяжёлыми портьерами, ещё спала, но за тканью уже пробивался мягкий свет. Она встала, босыми ногами коснулась прохладного паркета и раздвинула занавеси. Сквозь оконное стекло проникло утро — прозрачное, пыльцевое, с запахом мокрой травы и обещанием чего-то неуловимого.
На другой кровати, под тонким пледом, спала Нахеми — полукровка с глазами, в которых отражалась ночь даже днём. Её плечо было прикрыто тонким покрывалом, и на подушке возле неё лежало красное пёрышко — память о далёком роде, в котором птицы были связаны с душами.
На тумбочке у Марии лежала та самая записка со строками с каменного фрагмента. Рядом — раскрытая тонкая книжка, в которой говорилось о мастерах древних мостов. Она снова перечитала эти строки. Откуда-то внутри поднялось ощущение, будто слова эти знали её задолго до того, как она появилась в этом мире.
— Ты опять проснулась раньше всех, — пробормотала Нахеми, не открывая глаз. — Скажи честно: ты ждёшь знаков от этого мастера или от судьбы?
Мария улыбнулась, не отвечая. Её тянуло к этой тайне — не страшной, но зовущей. Она не могла объяснить, но чувствовала, что эти строки как-то связаны с ней. Как будто кто-то когда-то написал их именно для неё.
---
Ниже, в зале для занятий, уже гудели голоса. Белые воротнички мелькали среди книжных шкафов, девочки перебрасывались репликами, кто-то нервно водил пальцем по строчкам конспекта. Учитель Левенталь, высокий и худой, как засушенный артишок, стоял у входа, посматривая на них с ироничной строгостью.
— Только не притворяйтесь невинными агликами, барышни, — сказал он, вздыхая. — Экзамены не приходят от улыбок и завитков.
— А вот я слышала, что в степных провинциях как раз так и сдают, — весело отозвалась Селин, поправляя свой ободок с мелкими жемчужинами.
Айре, всегда спокойная, вырисовывала что-то в тетради. Элия пробовала вызвать световую линию, чтобы отметить нужную главу, но искра сорвалась и прошла по воздуху, оставив за собой шлейф запаха палёного пергамента.
— Я всё думаю об этом резном узоре, — прошептала Мария, садясь у северного окна. — Там, в музее… он ведь тоже был как письмо, только забытое.
— Ты правда веришь, что кто-то мог оставить тебе послание через века? — Ронель опустилась рядом, её браслеты тихо позвякивали. — Это красиво. И глупо. Но знаешь… я бы тоже хотела в это поверить.
Мария посмотрела на неё. Мир в этот миг казался прозрачным, как стекло между ними и жасминовым садом снаружи. Всё было возможно. Даже древние послания, которые знают твоё имя ещё до того, как ты его произнесёшь.
Она ещё не знала, что вечером найдёт старый дневник в библиотеке. Но сердце уже знало. И бумага, что лежала у неё в кармане, будто становилась чуть тяжелее.