И только теперь Захар понял, почему чудище так странно прозвали. Потому что оно неожиданно разинуло пасть, и оттуда послышались звуки, похожие на те, которые сопровождают в горах, сход лавины. И еще немного времени прошло, пока парень понял, что это тот так смеется.
− Ну, – переспросил, когда грохот немного стих, – чего хохочешь?
− Ты… гур-гур-гур... обещаешь... гур-гур-гур… не трогать… гур-гур-гур… Пегаса?
− А это еще кто?
− Конь… гур-гур-гур… так зовется. Конь Перуна.
− Неужели он так страшен?
− Страшен? – сразу же остепенился Громыхало. – Не знаю. Я сам его никогда не видел. Но только это сама Смерть! Никто кроме Бога Войны не может и приблизиться к нему!
− Как же его тогда кормят? Чистят? Неужели Перун сам за своим конем ухаживает?
− Не ведаю. – Громыхало пожал плечами. – Но искренне тебе советую, человече, если дорожишь своей жизнью, забудь об этих дверях навсегда.
Некоторое время парень раздумывал, потом кивнул и отошел прочь, мысленно пообещав себе еще вернуться к этому вопросу, когда узнает обо всем здесь немного больше.
Глава вторая
Год 6683. Где-то в Карпатских горах.
Замок Морены
Под стеклянной колбой величиной с доброе ведро, весело потрескивал жаркий огонь. Тихо журчала ледяная вода в прозрачных хрустальных трубах. Кипело, бурлило золотистое варево, и искристые, чистые как слеза капли медленно собирались в другой колбе, несколько меньшего размера.
Громыхало нетерпеливо топтался вокруг Захара, все время попадая ему под руку. Наконец тот не выдержал и рявкнул на добровольного помощника.
− Или убирайся прочь, или стой на месте! Лучше, за огнем следи, чтобы не угасал.
− Но я же, с него глаз не свожу,– недоуменно прогудел тот. – А он все равно гаснет… Захарушка, долго еще?
− Глаз он не сводит, горе луковое… − проворчал Захар. − А уголь подкладывать кто будет? Долго, спрашивает… С таким помощником-то?.. Да, до скончания веков не управимся…
Минуло больше трех лет с того дня, как Захар Беркут подался в науку к Морене. Многое изменилось с тех пор. Сообразительный горец освоил грамоту, арифметику. А имея к своим услугам огромную библиотеку замка и учителем богиню – Захар за довольно короткое время вник в азы алхимии. Что и пытался сегодня продемонстрировать с пользой для себя. Пока хозяйки не было в замке.
Дни шли за днями, одни месяцы сменялись другими, а Захар так и не оставил надежду увидеть коня Перуна. Знал, что опасно, но эта опасность только разжигала его любопытство. Морена упрямо не хотела о нем рассказывать, а когда Захар слишком надоедал, отвечала, что он пришел учиться людей от смерти спасать, а не как их убивать. Оно то так, да разве ж повредит будущему врачевателю хотя бы поглядеть какова смерть собой?
Но как этого достичь, если Морена не позволит ни за что, а в ее отсутствие верный Громыхало присматривает за каждым его шагом?
На помощь пришла наука, − и Захар все же придумал способ, как избавиться от недремлющего ока стража.
Капли все медленнее скатывались в приемную колбу, уже более чем наполовину заполненной абсолютно бесцветной жидкостью.
− Вероятно, достаточно, – молвил самому себе Захар и удовлетворенно отметил, как радостно заблестели глаза чудища. – Будем снимать пробу.
Он неспешно погасил огонь. Высвободил из зажима шейку колбы. Отсоединил холодильник. Подачу воды между тем перекрыл Громыхало. Осторожно понюхал. Запах алкоголя был едва уловим.
− Получилось, вроде бы. Не обманула книга...
Всколыхнул жидкость в колбе и остался доволен. Ее было довольно много. Может, хватило бы и на три кварты. Осторожно перелил все до капли в предварительно подготовленный медный кувшин и перенес на стол.
Громыхало между тем принес из кухни жбан холодного ягодного сока, ломоть сала, несколько лепешек и миску квашеной капусты.
Захар вынул из ящика маленькую хрустальную рюмку и массивный кубок. Налил в оба доверху и взял в руки рюмку. Громыхало же сразу ухватил своей лапищей кубок.
− Ну, – молвил Захар, – будем!
Громыхало крякнул и перелил самогон из кубка себе в рот. Захар же лишь пригубил, да и то был вынужден поспешно запить соком. Парню показалось, что ему в глотку залили живой огонь. А Тот Что В Скале Сидит только косматой головой помотал от удовольствия.