– На колени! – приказал Руженке.
Та хотела что-то возразить, просить милости, но слова так и не выскользнули из ее горла, зато ноги послушно подогнулись, и женщина с тихим рычанием опустилась на четвереньки.
В то же мгновение Велес накрыл ее волчьей шкурой.
– Носи как собственную, – молвил повелительно. – Сегодня привыкай, а от завтра и до скончания века: день – для мужа, ночь – для зверя! – и исчез. А вместо Руженки перед Юхимом появилась молодая, сильная волчица.
– Вот и все, милая, – улыбнулся Юхим. – Вероятно, давно следовало так с тобой поступить... Теперь будешь лизать мне сапоги, а любого другого мужчину, как только стемнеет, разорвешь в клочья. Вот теперь ты, точно моя!
И в подтверждение сказанного, волчица послушно, хотя и неумело, завиляла хвостом...
* * *
Домой Найда возвращался словно во сне. Все, что случилось с ним, – казалось каким-то страшным бредом. Руженку будто кто-то подменил. А поскольку парень не чувствовал за собой никакой вины, то, поддаваясь уговорам извечного мужского самолюбия, готов был признать, что молодая женщина и в самом деле решила бросить его. То ли от страха перед наказанием, или подчиняясь какому иному капризу, – не существенно. Но – бросить! И Найда чтобы не обезуметь от мыслей, медленно стал убеждать себя в том, что, вероятно, люди правду говорят: «все женщины хвойды, и надеяться на их верность – пустое дело, − особенно, если они уже имеют в этом кой-какой опыт».
Отворив двери родной хаты, Найда облегченно вздохнул, так, словно все тревоги и неприятности остались за порогом. Но сразу же натолкнулся на укоризненный взгляд матери, что так и придавил его к дверному косяку.
– Уже не спите? – брякнул первое, что пришло в голову.
Матушка лишь неодобрительно покачала головой.
– Вот еще, – фыркнул раздраженно. – Маленький я, что ли?
– С малым было меньше хлопот.
– Нене, ну что вы такое говорите, – не сдавался Найда. – Неужто и погулять парню нельзя? Вы вспомните, как сами с отцом молодыми были. Тоже, вероятно, до зорьки гуляли?
– Отца вспомнил! – всплеснула руками Христина. – Постеснялся бы, лоботряс! Будто отец твой на чужих молодых жен когда заглядывался? А ты? Совершенно от рук отразился! Д если б Опанас не болел, намял бы он тебе сейчас чуба! Бесстыдник! Коль самому все безразлично, то хоть бы о нас подумал... Как людям в глаза смотреть? Перед Юхимом не стыд?
– Перед Юхимом?! – даже побледнел от ярости Найда. – А меня он пожалел, когда Руженку покупал? Ведь знал, что мне она обещалась! Все знали!!! Но продали... Теперь же, еще и стыдят.
Матушка опустила голову и подошла ближе. Легко прикоснулась сухой ладошкой широкой сыновней груди и молвила умоляюще:
– Что же теперь сделаешь, сынку? Ведь венчанные они... Грех жену от мужа отбивать. Терпи... Девушек еще много. Полюбишь другую... Ты же у нас парень хоть куда. Каждая с радостью за тебя пойдет. Не загуби себе жизнь неисполнимым желанием... А ей – душу.
Найда горько вздохнул и обнял мать.
– Не беспокойтесь, нене... Окончилось этой ночью все... Больше – не будет глупых мечтаний... Спать хочу.
Тяжело ступая, будто удерживая на плечах пятипудовый куль зерна, парень прошел в свой закоулок и, не раздеваясь, упал на лежанку.
– О Боги! – прошептал еще. – Кто бы подсказал мне, как дальше жить?
На полу тихо зашелестело и тоненький голос отозвался:
– Я могу, если захочешь выслушать?
Найда даже вздрогнул от неожиданности, а тогда опомнился.
– Это ты, Митрий?
– Я, – ответил домовой и забрался на лежанку рядом с головой парня. Был он ростом величиной с кота. Но при потребности и в мышиную норку спрятался бы.
– Скажи мне, Митрий... – попросил Найда, – потому что я обезумею от шальных мыслей. В самом ли деле Руженка для меня навсегда потерянная?
– Ты еще и не знаешь всего... – медленно промолвил тот.
– Господи! Что же еще? Над ней таки...
– Нет, но...
– Ну, говори же!
Домовой поерзал немного, усаживаясь.
– То, что она говорила с тобой сердито и зло, в голову не бери. Просто ей слишком много пришлось пережить. А вот то, что она мардагайлом стала, – беда. В подобии женщины-волчицы Руженка лишь одного хозяина будет признавать. Того, что волчьей сущностью ее одарил… Юхим для нее теперь не только муж законный, но и вожак стаи. С полной властью над жизнью и смертью...