– Думаю, он все еще рассчитывает на Найду... – задумчиво ответила та.
– Найду? – переспросил Перун. – А-а, того подкидыша, что твой волколак не сумел сожрать... Разве он еще и до сих пор жив?
– Живой, – ответила Морена. – И Книга говорит, что его можно на нашу сторону переманить.
Тут Велес не выдержал и весело рассмеялся. Перун и Морена удивленно воззрились у него.
– Имею от себя кое-что прибавить... О Найде. Но для такого рассказа нужно пару глотков хорошего вина сделать.
– Плохое – богам не подобает, – ответила Морена и, нетерпеливо щелкнув пальцами, выхватила с воздуха и брякнула на стол замшелый кувшин. – Так что там касательно Найды?
– А... Сейчас... – потянулся к кувшину Велес. – Сюжет приблизительно таков... Между твоим подопечным и приставленным к нему волколаком затесалась женщина. В смертных без этого – ни тпру, ни ну... Сама ведаешь. Я, правда, не интересовался подробностями, но выходит такое: Найда ее любил, а под венец она пошла с оборотнем. Кстати, как он в дом Единого войти смог?
− Да упросила меня Мара помочь ему, прикрыть разок, мол смешно будет… − Морена прыснула.
– Смешно? Почему?
– Потому, что я наказала этого оборотня лет двадцать тому – мужским бессилием.
Велес захлебнулся вином. А когда успокоился, покачал неодобрительно головой.
– Это жестоко. Но тогда, зачем же ему было жениться?
– Наверно, думал, что лучше ни вам, ни нам, – докинул Перун.
– И, чтоб хоть как-то отомстить Найде, – заметила с другой стороны Морена.
– Возможно... Но вышло иначе. Парень наставил волколаку большие ветвистые рога. Честно говоря, поскольку видел собственными глазами предмет их соперничества, – могу понять обоих. Представляете себе...
– Обойдемся без мужских комментариев. Я хочу, наконец, услышать суть, – прервала Велеса, поморщившись, богиня.
– Прошу прощения... Так вот, потеряв терпение, рогатый волколак, − кстати, новое слово в мифологии, − решил прибегнуть к колдовству, и превратил свою жену в мардагайла.
– Разумно... – одобрил Перун.
– Наверно... Во всяком случае – безопасно и надежно, – согласился Велес. – Я был при вручении той красавице шкуры волчицы. Теперь она вечной рабой своему мужу будет. Но я не о том... Видел я и Найду... – Велес остепенился, и от шутливого тона не осталось и следа. – В нем чувствуется Сила!
– То есть?
– Сила Бога...
– Хочешь сказать, что люди придумали себе еще одного бога? Почему же нам об этом ничего неизвестно? – даже привстал Перун.
– Нет, здесь другое... Сила в него вложена без его ведома. И – сила пассивная. Даже оборотень не сумел ее унюхать. Лишь я почувствовал.
– Почему ты думаешь, что он не осознает этого могущества? – недоверчиво переспросила Морена.
– Потому что видел его без сознания, втоптанным в снег братьями твоего чудища. Скажите, стал бы кто-либо из нас, драться на кулаках?
Морена призадумалась.
– Похоже, придется лично заняться Найдой.
– Если рассчитываешь на оборотня, то сразу забудь. Очевидно, тогда не было прямой угрозы жизни, и Сила не вмешалась в их поединок. Но, если дойдет до чего-то более серьезного, – от волколака и щепотки паленой шерсти не останется...
Морена нервно закусила губу.
– Ты что – глухой? Я же сказала: займусь лично!
Велес промолчал. А тогда прибавил задумчиво:
– Что ж, попробуй... Но мой совет: не делай этого в Галиче. Там слишком сильно влияние Единого.
– Может не стоит рисковать… – Перун серьезно посмотрел ей в глаза. – Я бы не церемонился. Мертвый враг лучше сомнительного союзника.
– Не беспокойся, – улыбнулась Морена. – Я выманю его сюда. В моем замке сила Единого ничего не будет стоить. Вот тогда и решим, что нам – с ним делать...
Велес удивленно возвел брови.
– Ты уверена, что он захочет по своей воле сюда прийти?
– Сам же говоришь, что у смертных всегда на первом месте женщина. Вот ею я его и приманю.
С подобным аргументом не мог не согласиться даже Велес.
– Гм... Ловушка с такой наживкой должна сработать... Но советую поторопиться. Пусть все произойдет, прежде, чем он осознает, кем может стать в действительности.
– Согласен, это и в самом деле может сработать, – признал и Перун. – И хоть Морена помешала тебе объяснить, чего стоит эта, как ее – Руженка, думаю, теперь нам всем следует на нее взглянуть.