– Думаешь и со мной так?
– Уверен... Но вот совета на это, Найда нет ни одного... Сказал бы – сиди тихо, так ничего не выйдет, − придумают, как выманить. Кто в забавы Богов замешан, дома за печкой не отсидится. Ну, и Руженке там не медом намазано, сам понимаешь...
– Издеваются?
– Нет, думаю, уж так далеко не зашло. Но все же – крещенная душа, одинешенька среди нечисти... Там же, в замке Морены, и песиголовцы, и нимфы, и Перелес... Ой! Ну, всевозможные, одно слово...
– Значит, идти?
– Одно могу посоветовать, хлопче. Ищи себе сообщников. И хорошо бы – могущественных...
– Каких еще сообщников?
– Сам подумай, голова же у тебя на плечах, а не кочан капусты. С кем хотят бороться они? Вот то-то же... Сон помнишь?
Найда поневоле оглянулся на крест Успенского собора.
– Думаешь?
– Уверен...
– Гм... Подумать нужно. Но я так и не знаю, как попасть в замок.
– Когда будешь готов к путешествию, объясню. Лишь не думай, что будет просто. Замок Морены далеко в горах и путь туда ой, как труден...
– Я и не думаю...
– Найда! – вдруг раздался издалека голос Юхима. Он стоял в стороне, очевидно, и в самом деле не в силах слишком приблизиться к освященному месту. – Найда! Нам нужно поговорить!
– А я что вещал?! – потер довольно руки Митрий. – Теперь выслушаешь послание Морены. Интересно, что они придумали. Иди к нему сам, я дома буду ожидать. И гляди ж, что бы он тебе там не наплел, что бы не обещал, чем бы не заманивал – пока со мной не увидишься, в дорогу не пускайся. Понял?
– Не маленький... – буркнул Найда и поднялся.
Юхим так и приплелся за ним, как выбрался из реки, совершенно мокрый. Даже с ряской в волосах. Видно – спешным был разговор...
– Слушай, Митрий, – еще придержал Найда домового, который уже хотел улизнуть в траву. – А кого же мы тогда похоронили? Кого оплакивали?
– То пустое, – махнул рукой человечек. – Фантом, кукла... Не бери в голову.
– Ну, а как же все-таки они ее..., – начав было еще парень.
– Сынку! – вздохнул домовой. – Я же битое время тебе толмачу, с кем дело имеешь! Это ж – Богиня! Богиня! Раскумекал?
– Конечно, – процедил сквозь зубы Найда и двинулся навстречу Юхиму.
Оружейник поджидал его весь напряженный, собранный, готовый к драке, хоть на лице имел криво нацепленную улыбку.
– Чего тебе? – мрачно отозвался первым Найда.
– Говорю же: поговорить нужно, – выжал из себя Юхим, и улыбка перекосилась еще больше.
– Ну, так излагай...
Найда был готов выслушать Юхима в любом случае, но показывать этого не спешил. Оружейник, даром что немножко глуповатый на вид, как это часто случается с большими и неповоротливыми мужиками, был умен и мог бы что-то заподозрить, если б его самый свирепый враг ни с того, ни с сего вдруг превратился почти в приятеля. Тем более теперь, когда между ними стояла смерть Руженки.
Юхим немного помялся с ноги на ногу и нерешительно предложил:
– Может, в корчму зайдем?
– Фьють! – присвистнул Найда. – И с какого бы это рожна я должен был с тобой по корчмах ходить? – Он так вошел в роль, что даже сплюнул на землю между собой и Юхимом.
Обида была тяжелой. Коваль зарделся, а кулаки сжал так, что даже побелели суставы. Но пересилил себя.
– Думаешь, я не знаю, что ты с Руженкой сотворил? Это же из-за твоего колдовства, из-за волчьей шкуры, которой ты ее наградил, она в омут бросилась! – продолжал выкрикивать Найда.
– Не хочешь в корчму, – пустил мимо ушей слова Найды Юхим, – то, может, ко мне зайдем? Разговор важный, поверь... Я и сам тебя не слишком люблю... Потому, что кабы она к тебе по ночам не бегала, может, и не пришлось бы у Велеса помощи просить. Но здесь такое дело, что надобно нам хоть на часик замирится... И поговорить...
– Ты еще перед тем, как покупал Руженку знал, что ее сердце мне принадлежит, – не давал убедить себя Найда. – То же и удивляться ничему не должен был. Тем более, что она со мной... – он язвительно улыбнулся.
Такой издевки уже не стерпел бы ни один мужчина. Не стерпел и Юхим. Со скоростью атакующей змеи метнулся вперед его кулак и с хрустом влепился парню в лоб. Будучи слишком уверенный в своей безопасности, Найда не ожидал удара и, взметнув руками, брякнулся на траву.
– Держи за зубами свой язык, – прорычал Юхим, – если не хочешь лишиться и одного, и другого... Ради Руженки я готов говорить с тобой, щенок, но обижать не смей! Прибью... Не посмотрю, что дружинник. А там еще увидим, кто князю Даниле милее – простой дружинник или умелый оружейник?