Мне оставалось только промолчать, потому что возражать было бы глупо. Аленушка права, и примеров тому — легион, в том числе... Умеет Сергей Степанович позаботиться о безопасности руководителя, хорошо зная его привычки.
«Волга» остановилась, Аленушка слегка приоткрыла дверцу, взяв пистолет наизготовку, зато Филипп Евсеевич даже не взглянул в сторону своего «Скорпиона». Он совершенно молча сидел, положив на руль натруженные руки, и спокойно смотрел в зеркальце заднего обзора.
Когда из преследовавших нас «Нивы» и слегка отставшего «козла» выскочила команда Васьки, наконец-то наплевав на возможность устроить мне несчастный случай, сменив резиновые дубинки на короткоствольные изобретения все того же генерала Калашникова, я услышал всего одну длинную очередь. Бегущий впереди охранник «Эльдорадо» словно влетел в неведомую преграду и падал навзничь, нажав спусковой крючок. А потом, после автоматного грохота, прорезавшего тишину раннего утра, все стало происходить как в немом кино. Без звука крошилось лобовое стекло «Нивы», не было слышно стонов валившейся в снег погони, и Аленушка не порадовала меня очередным тихим хлопком своего пистолета.
Взбились снежные холмики у обочины и, как по мановению волшебной палочки, обрели очертания бойцов. Длинные глушители, приверченные к стволам, и те были незаметны на фоне белоснежных маскхалатов. И кто после этого сможет сказать, что Вохины подчиненные не трудятся в белых перчатках, даже выполняя самую грязную, но хорошо оплачиваемую работу?
Легким небесным созданием выпорхнула Аленушка из недр бронированной «Волги». Я двинулся за ней по направлению к стоящему на четвереньках парню. Подойдя к раненому, Аленушка ослепила меня задорной улыбкой и лишь затем с полуоборота выстрелила навскидку в голову противника. На лице Красной Шапочки было написано райское наслаждение, более сильное, чем от употребления набившего оскомину «Баунти».
Предугадав ее движение по направлению к подымающемуся Ваське, я заорал: «Не стрелять!», одновременно выбивая пистолет из руки. Радость на лице девушки сменила недовольная гримаска. Понятно отчего, теперь оружие придется чистить более тщательно. Красная Шапочка подобрала пистолет, но не решилась нарушить мой приказ, тем более, грозного повелителя расстрелянной банды уже взяли в кольцо подчиненные заместителя коммерческого директора моей фирмы.
Я посмотрел на Аленушку, затем перевел взгляд на продолжающего сидеть за рулем непривычно молчаливого дедушку и спросил:
— Нравится, да?
— От работы нужно получать удовольствие, — снова ослепила меня улыбкой Красная Шапочка, однако я не забыл ее недавнюю проповедь. А потому достойно ответил, одновременно беря реванш:
— Одна старая бандерша как-то заметила своей подопечной: когда кончаешь вместе с клиентом — меняй работу. Себя, как понимаешь, я сейчас в виду не имею.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Стрельнув сигарету у одного из подчиненных Вохи, я наконец-то почувствовал, как холодный воздух, пробравшийся в прорехи укороченной куртки, окутывает тело, но сумел отвлечься.
Миг рассвета был короток, как удар ножом, и, когда я вернулся из-за ближайших деревьев, где освободился от остатков Васькиного угощения, на снегу стали отчетливо видны кровяные пятна, слегка просевшие вместе с окутавшим землю белым покровом.
Подойдя к сидящему в снегу уже отставному бригадиру, участливо замечаю:
— Я же предупреждал: вставь себе козью лапу в зад и беги. Видишь, как вышло? Старших нужно слушаться.
Васька отчего-то не стал отвечать остротами косятинского производства, а набычился, не обращая внимания на кровь, стекавшую по рукаву простреленной куртки.
— Воха! — скомандовал я. — Перевяжите клиента. Не дрейфь, Васисуалий, до свадьбы заживет. Обвенчают тебя по-быстрому. Если нужно, я в свидетели пойду.
— Жалко, — вздохнул Васька. — Надо было тебя стрелять.
— Поздно, Маня, пить боржом, когда печень развалилась, — отвечаю традиционной южноморской присказкой. — Раньше нужно было думать, а не слушать кого-то. А, Маня? Ничего, в зоне быстро привыкнешь к этому имени. Да, свадебный подарок лично от меня получишь. Кусок мыла. Нет, не петлю обрабатывать, а собственную задницу...
Василий рановато почувствовал себя выздоровевшим после свинцовой примочки. Он рванулся вперед, но стоящий позади боец не ударил, а ткнул его в шею откидным прикладом, и недавний распорядитель моей дальнейшей жизни повалился носом в снег, не успев самортизировать скованными руками.
— Симпатичен ты мне, Васисуалий, своей детской дурацкой непосредственностью. Опять же не пожалел бабушкиной мази. Жаль, отберут ее у тебя. Может, пока суд да дело, начнешь тренироваться? Используешь мазь вместо мыла, а, Васисуалий?
В ответ на дельное предложение Васька промолчал. Он глухо застонал, опершись локтем о прикрытую снежком землю, и сумел встать на колени.
— Ну, ты настоящий комсомолец, — обрадовался я. — Как там пропагандировала ваша любимая Долорес Ибаррури? Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Нельзя верить идолам, Васисуалий. Эта Долорес, между прочим, всю жизнь на коленях простояла, регулярно доносила на товарищей по партии, зато, конечно же, во всеуслышание пропагандировала насчет того, как лучше всего помирать. И ей верили. На свою голову. Так-то, комсомолец Василий. Только сейчас многие активные комсомольцы оказались на поверку пассивными педерастами. Так что не бери с них пример, когда будешь петь «Рано утром проснешься, на поверку постройся...»
— С тебя его брать? — наконец-то повелся Василий.
— Ладно, — понимаю, что подготовительная обработка клиента дала положительный результат. — Мы можем кое-что обсудить. И тогда я сделаю вид повального счастья, узнав, что ты попал в спецзону, а не в ту, откуда выйдешь Манькой... '
Я не успел завершить фразу, как над дорогой раскатился зычный голос Андрея Вохи:
— Уходим!
Буквально через минуту мы остались с Василием наедине. Даже Аленушка с дедушкой, регулярно скрашивающие мое косятинское одиночество, поехали на антикварной «Волге» вслед «Лендроверу» по лесной дороге. А со стороны Косятина приближались, увеличиваясь в размерах, две точки, превращаясь по ходу движения в «Жигули» и небольшой автобус «Ниссан».
Лихо вильнув в сторону, «Ниссан» резко затормозил и застыл на месте, не протянув лишних сантиметров тормозного пути на заснеженной дороге, а из его дверей вылетали бравые ребята в пятнистой форме с изображением летящего сокола на лихо заломленных беретах.
Из «Жигулей» гораздо медленнее выскочила тщедушная фигура, однако сидящий за рулем Рябов отчего-то не спешил заключить в объятия чудом избежавшего смерти шефа. Ишь как торопится господин следователь, спешит срывать лавры операции и изготавливать из них венец, чтобы собственноручно увенчать свою голову с изрядно поредевшей шевелюрой.
Дождавшись, пока Маркушевский наконец-то доберется до меня, слегка погремев костями на свежем воздухе, я чуть ли не радостно восклицаю:
— С добрым утром, Дмитрий Леонидович? Как вам спалось?
Вместо того чтобы поздороваться, признаться, как он недосыпал в заботах о выполнении служебных функций, Маркушевский отчего-то вытаращился на мои руки, все еще защищенные туго навитыми канатами, и затем выпалил:
— Нам нужно поговорить!
— Повестку пришлите, — посоветовал я, не обращая внимания на присутствовавших при беседе бойцов «Сокола».
После моих слов спецподразделение проявило небывалую активность. Бойцы развернулись и быстро заняли позиции, без лишних слов свидетельствующие: буквально несколько минут назад они доблестно справились с очередной преступной группировкой и теперь зорко охраняют место, где в который раз проявили свой высочайший профессионализм. Не удивлюсь, если вскоре появится съемочная группа «Розыгрыша», которая сделает репортаж с места событий. Правда, Ваську снимать не позволю, а его подручные и при большом желании не в состоянии подымать руки, демонстрируя, насколько жалки некогда ужасные бандиты в сравнении с ребятами из спецподразделения, призванного защищать покой граждан.