Меня зовут Эйлси, Ваше Величество.
Король Ричард благосклонно прикрыл глаза, и добрая улыбка тронула его румяные щеки.
-
Я запомню Вас, милая Эйлси.
-
Благодарю. - певица поклонилась Королю в третий раз и вернулась к музыкальной труппе передвигаясь так же плавно, как за несколько минут до этого появилась.
Трапезную вновь заполнила музыка. На этот раз она вступила громко, размеренно и торжественно. Ее звуки напоминали солдат, строящихся на параде перед своим полководцем. Вся светлая грусть, овевавшая до этого залу, моментально испарилась, будто бы и не было ее.
Закатные лучи семи солнц играли на каменных стенах замка. В этом году светила последний раз взошли все вместе на небосклон, провожая своим светом последний день июля. Небесные круги пылали аркой кроваво-красного огня над горизонтом и старший из них сегодня засыпал на долгие месяцы, знаменуя начало второго полугодия, приближающийся сбор урожая и неминуемое наступление холодов, ведь вскоре его братья последуют за ним. Его свет был таким густым и вязким! Казалось, что стоило протянуть к нему руки и его плотность позволила бы намотать солнечные лучи на кисти, как алые ленты. И вот, за мгновение до того, как последний огненный отблеск старшего солнца утонул в холодных водах Белого океана, двери трапезной, где король наслаждался музыкой, распахнулись и мантия, цвета заката спешно прошествовала к королевскому столу. Склонившись над ним, она что-то коротко прошептала, отчего Король тут же вскочил и, не обращая внимания ни на какие церемонии, спешно удалился из залы. Да что там, он почти бежал! Мантия медленно выплыла вслед за ним, ни на секунду не меняя темп своего шага.
Комната с гобеленами
Стена из серого холодного камня была укрыта гобеленом. Полотно изображало королевскую охоту. Группа всадников чинно держалась на бравых конях, а впереди них проворные собаки исчезали одна за другой в гуще леса. Живость гобелену придавала игра свечных огней на его полотне. Сверкающее пламя танцевало на острие воска, частично разгоняя полумрак небольшой комнаты. Сквозняк, вольно гулявший этим вечером в коридорах замка, время от времени заглядывал и в эту комнату. Он легкими прикосновениями щекотал огонь, а затем с разбегу выпрыгивал в открытое окно. Эксцентричная и рваная игра света скакала по мебели, перепрыгивала с гобелена охоты на соседний гобелен, изображавший зимний сад. Затем она взбиралась по шелковому балдахину кровати, все выше и выше и наконец заглядывала за его распахнутые занавеси.
Там, под красными шелками, на бледных простынях цвета слоновой кости, лежала молодая женщина. Ее кудри, как теплое жидкое золото, разлились по подушкам. Хмурый лоб с каплями испарины. Глаза прикрыты и их яблоки бешено мечутся под тонким покровом век. Дыхание, частое и сбивчивое, местами переходит в хриплые стоны. Краски покинули ее измождённое, осунувшееся лицо. Однако, несмотря на болезненное выражение, оно все же выглядело удивительно прекрасным. Не нужно было быть лекарем, чтобы понимать - женщина находилась в тяжелом состоянии, угрожающем ее жизни.
У кровати больной, стоя на коленях, ссутулилась громоздкая мужская фигура в одеждах, расшитым золотом. Рыжая макушка местами уже начала редеть. Вокруг ее плотно сковал золотой обруч, который кидал острые отблески в тусклом освещении свеч. Это был никто иной, как сам Король Ричард.
Нежно касаясь похолодевшими губами бледных запястий женщины, он закрыл глаза и нахмурился, пытаясь отгородить свое сознание от печальной картины, представшей перед ним. Мужество, коим он славился средь земель Зеленой Гавани, сегодня изменило ему. Грозовые тучи уже давно собирались над монаршей головой, но он, не будучи наивным, все же надеялся, что их пронесет стороной. Однако шторм, не обращая внимания на его мольбы и надежды, разыгрался внезапно. Он быстро набирал силу и пугал храброго Ричарда до дрожи, как если бы тот был обычным мальчишкой, а не Великим Королем. Даже в самом страшном сне он не мог бы представить себе трагедии, через которую ему вот-вот предстояло пройти. Он чувствовал себя капитаном корабля, чье судно через несколько мгновений должно было разбиться о рифы в лютую, беззвездную ночь, унеся с собой на дно все его мечты о светлом будущем.