Пролог
Афра
Иногда мне снится вода.Не море, а безбрежная, тяжёлая тьма, которая знает обо мне больше, чем я сама.Я стою на мосту, чувствуя под ногами холодное железо, влажное от тумана, и смотрю на далёкие огни, мерцающие сквозь сизую дымку над Босфором. Сквозь ветер до меня доносится чей-то голос — мягкий, почти родной, будто я слышала его всю жизнь. Я делаю шаг, и в ту же секунду металл под пальцами трескается. Вода раскрывает тёмную пасть, затягивая меня в глубину, и я падаю в неё так стремительно, словно проваливаюсь в собственную память.
— Афра…
— Афра, проснись!
Я вздрогнула и резко открыла глаза. Комната медленно наполнялась дрожащим светом рассвета, а сквозь приоткрытое окно уже доносился привычный гул Стамбула — города, который никогда не спит, а только притворяется уставшим. Из кухни тянуло запахом свежего кофе и тёплого хлеба — запахом обычной жизни, которая ещё несколько часов назад казалась мне такой понятной и безопасной. В дверях стояла Джемре: в одной руке кружка, в другой телефон. Она смотрела на меня поверх поднимающегося пара, и в её взгляде читалась привычная утренняя насмешка.
— Ты сначала на работу заедешь? — спросила она.
— Угу. Нужно отдать перевод, а потом сразу к Аслану бею.
— Только, пожалуйста, не опаздывай, — сказала она, и за её улыбкой на мгновение мелькнула странная тревога. — Он не любит тех, кто заставляет себя ждать.
— Я помню, — ответила я, собирая волосы в небрежный хвост. — Ты же сама сказала, что моя жизнь на кону.
Джемре тихо усмехнулась.
— Именно. Так что постарайся выжить.
Когда она ушла, в комнате стало непривычно тихо. Я подошла к зеркалу и несколько секунд смотрела на своё отражение: бледное лицо, следы сна в глазах, искусанные губы. Тень от шторы легла на стену длинной полосой, напоминая старый шрам. Сон всё ещё не отпускал меня. Где-то глубоко внутри шевелилось странное чувство, будто этот день уже знает, чем закончится, а я — ещё нет. Тогда я не понимала, что в этом городе не бывает случайных встреч и случайных утр. И что за каждым светом над Босфором всегда прячется чья-то тень.
Глава 1
Афра
Я стояла на берегу Босфора, держа в руках бумажный стаканчик с кофе, и смотрела, как серое утро медленно расползается по воде. Ветер тянул с пролива запах соли, дизеля и мокрого металла, а сам Стамбул казался сонным и ленивым, будто не хотел просыпаться окончательно. Волны с глухим шумом разбивались о камни, чайки кружили над лодками, перекрикиваясь в холодном воздухе, и во всём этом было что-то до боли привычное — тот самый городской шум, который всегда помогал мне собраться с мыслями.
Я ждала съёмочную группу. Сегодня я была не переводчицей и не человеком, который помогает другим понимать друг друга. Сегодня мне предстояло играть роль журналистки. Вернее — очень убедительно притворяться ею. И если честно, это был мой личный кошмар. Я умела вести переговоры, переводить деловые встречи, работать с людьми, которые могли разрушить чужую жизнь одним телефонным звонком. Умела молчать там, где нужно молчать, и хранить чужие тайны так, будто они никогда не существовали. Но интервью — совсем другое дело. Там, где обычно я пряталась за чужими словами, теперь придётся говорить своими.
Телефон завибрировал в руке. Сообщение от Джемре. На экране появилось фото: она, сияющая и довольная жизнью, стояла рядом с каким-то популярным актёром, вцепившись в его локоть так, словно только что выиграла в лотерею.
«Спасибо! Этот актёр может только сегодня. Ты моя спасительница!»
Я невольно усмехнулась. По словам Джемре, Аслан Кашьюл категорически отказался переносить интервью, а этот актёр, как назло, тоже оказался свободен только сегодня. У неё было два варианта: отказаться от одного из них или выкрутиться привычным для неё способом. Разумеется, она выбрала второе. А я теперь стояла на берегу Босфора с папкой в руках и собиралась изображать журналистку перед человеком, которого половина Турции знала в лицо.
Выбросив пустой стаканчик в урну, я достала из сумки папку с пометкой: «Аслан Кашьюл». Имя, которое в последние годы звучало слишком часто. Меценат. Владелец сети отелей и казино. Сорок пять лет. Официально женат, хотя жена уже давно жила за границей. Двое внебрачных детей — неудивительно для человека вроде него. Щедрый благотворитель, любящий камеры и громкие заголовки: пятнадцать миллионов лир, пожертвованных детским домам.