Я молча кивнула и не стала задавать лишних вопросов.Вдруг Тайлану снова позвонили.Он нахмурился, приложил телефон к уху и, коротко взглянув на меня, молча вышел в соседнюю комнату.Тревога внутри становилась все сильнее. Он определенно что-то недоговаривал, и этот внезапный отъезд в Стамбул явно был связан не просто с работой.
Тяжело выдохнув, я развернулась и медленно поднялась по лестнице на второй этаж. Уже оказавшись в коридоре, я заметила, что одна из дверей была слегка приоткрыта. Любопытство тут же взяло верх. Кроме ванной комнаты, я ведь так и не заглянула ни в одну из комнат этого дома.
Я осторожно толкнула дверь и вошла внутрь.Комната оказалась совсем простой, но по-своему уютной. Большая кровать, письменный стол, массивный шкаф и широкое окно, из которого открывался вид на сад.Медленно оглядываясь по сторонам, я вдруг остановилась взглядом на фотографии, стоявшей на прикроватной тумбе.Мальчик в черной бандане широко улыбался прямо в камеру.
Я бы узнала его из тысячи.Это был Тайлан.
Подойдя ближе, я осторожно взяла рамку в руки. На стекле не было ни единой пылинки, и я невольно улыбнулась. Значит, этот дом до сих пор оставался для кого-то важным, раз здесь продолжали так бережно хранить каждую вещь.Я провела пальцем по фотографии, всматриваясь в счастливое лицо маленького Тайлана.Тогда он еще не знал, сколько испытаний приготовила для него жизнь.Аккуратно поставив рамку на место, я еще раз осмотрелась и заметила рядом старые боксерские перчатки. Несмотря на потрепанный вид, они лежали настолько аккуратно, словно их берегли как самую ценную память.
— Это была моя комната.
От неожиданности я вздрогнула.Обернувшись, я увидела Тайлана. Засунув руки в карманы брюк, он стоял в дверном проеме и молча смотрел на меня. Даже в его взгляде сейчас читались непривычные неловкость и напряжение.
— В юности я серьезно занимался боксом, — тихо произнес он, подходя ближе. — Мы с отцом часто смотрели бои вместе. Он всегда ставил на силу, а я — на выносливость.
На его губах появилась едва заметная улыбка, будто эти воспоминания ненадолго вернули его в то время, когда жизнь была гораздо проще.
— Тогда мне казалось, что это просто спорт. А потом я понял, что вся жизнь устроена точно так же. Она постоянно наносит удары, и единственное, чему действительно стоит научиться, — каждый раз находить в себе силы подняться.Я медленно подошла к нему.
— Ты когда-нибудь думал о том, как могла сложиться твоя жизнь, если бы не смерть отца?
Он ненадолго замолчал, задумчиво взял в руки старые перчатки и медленно провел пальцами по потертой коже.
— Думал. Наверное, я бы просто занимался ресторанами. А может быть, ушел бы в другой бизнес.
На его лице появилась горькая улыбка.
— Как оказалось, между нами намного больше общего, чем мне казалось, — тихо сказала я.
Он удивленно приподнял бровь.
— Это с чего такие выводы?
Я слабо улыбнулась.
— Хотя бы потому, что мы оба потеряли родителей. И оба научились прятать настоящих себя.
Тайлан тихо усмехнулся и сделал еще один шаг ко мне.
— Ты прячешь настоящую себя? — с легким недоверием спросил он. — Афра, да ты самый открытый человек, которого я знаю.
Я покачала головой и отвела взгляд.
— Нет, Тайлан… Это просто маска, — сказала я на выдохе.
Он продолжал внимательно смотреть на меня, а потом медленно провел пальцами по моей щеке.От этого прикосновения я невольно закрыла глаза, чувствуя, как внутри снова все начинает дрожать.
— Ты, как никто другой, должен понимать, что люди умеют носить маски.В Мардине, в доме моих родителей, тоже есть такая комната. Там до сих пор хранятся вещи моей мамы: ее фотографии, украшения… А я уже почти десять лет делаю вид, будто этой комнаты не существует.
Я открыла глаза и увидела, как его взгляд заметно смягчился.В следующую секунду Тайлан притянул меня к себе и крепко обнял.
— Афра… Ты себя недооцениваешь, — тихо сказал он, продолжая смотреть мне прямо в глаза. — Ты самая смелая и открытая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты на многие вещи открыла мне глаза. В том числе и на то, что человек способен чувствовать не только страсть, но и любовь.
Я смотрела на него и все еще не могла поверить в то, что только что услышала.Еще совсем недавно мне казалось, что этот человек просто не способен говорить о любви. Холодный, закрытый, привыкший жить среди боли и жестокости.Но сейчас, стоя посреди этой комнаты, среди старых фотографий и вещей, он будто наконец перестал прятаться за маской, которую носил столько лет.И за ней оказался совсем другой человек.Мужчина, который держал на своих плечах буквально весь мир,но при этом медленно разрушался сам.