— Она долго была на холоде, — тихо сказал он через несколько секунд. — И сильно истощена. Вы вообще представляете, сколько она прошла босиком в таком состоянии?
Я ничего не ответил, потому что сам всё ещё пытался понять, откуда именно эта девушка появилась в ту ночь, когда один из самых влиятельных людей города получил пулю в голову.
— Переохлаждение, сильный стресс и обезвоживание, — сказал Фарид, снимая перчатки. — Ничего смертельного, но ей нужен покой.
Эмир прислонился плечом к двери:
— Она придёт в себя сегодня?
— Скорее всего.
Врач снова посмотрел на девушку, потом перевёл взгляд на меня:
— Вы вообще знаете, кто она?
Я промолчал.И только тогда заметил сумку, которую она так и не выпустила из рук даже без сознания.Она лежала на соседнем стуле — мокрая, испачканная грязью, с надорванным ремешком, будто цеплялась им за ветки, пока хозяйка бежала через лес.Я взял её в руки.Мокрая ткань была испачкана грязью, ремешок надорван, будто она цеплялась им за ветки, пока бежала через лес. Почему-то ещё до того, как открыть её, внутри уже появилось знакомое напряжение, возникающее всякий раз, когда ситуация начинала выходить из-под контроля.Эмир, наблюдавший за мной от двери, тихо усмехнулся:
— Брат, ты смотришь на неё так, будто внутри сейчас окажется бомба.
Я коротко взглянул на него:
— После сегодняшней ночи меня уже сложно чем-то удивить.
Расстегнув сумку, я начал медленно просматривать содержимое. Внутри лежали телефон с разбитым углом, косметичка, расчёска, связка ключей и несколько смятых чеков, насквозь промокших от дождя.Документов не было.Я нахмурился и ещё раз проверил внутренний карман, потом второй, но внутри по-прежнему оказалось пусто.Эмир сразу заметил перемену в моём лице:
— Что такое?
Я медленно поднял взгляд:
— Ничего, что помогло бы понять, кто она.
На несколько секунд в комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя за окнами и тихим звоном инструментов, которые Фарид складывал на металлический столик.Я снова посмотрел на девушку, лежащую на кушетке.Появиться посреди ночи в нескольких километрах от дома убитого человека, без документов и в таком состоянии, было слишком странным совпадением даже для Стамбула.И чем дольше я смотрел на её бледное лицо, тем сильнее внутри росло ощущение, что вместе с этой девушкой в мою жизнь только что вошло что-то очень проблемное.
Фарид снял перчатки и устало посмотрел на меня:
— Ей нужен покой. Остальное уже не ко мне.
Эмир оттолкнулся от стены:
— И что теперь?
— Ничего, — спокойно ответил я. — Пусть сначала придёт в себя.
Эмир нахмурился:
— И ты просто оставишь её здесь?
— А у меня есть причины поступить иначе?
Он ничего не ответил.Потому что мы оба понимали: после такой ночи любая ошибка может оказаться слишком дорогой.Я перевёл взгляд на Фарида:
— Никому о ней не говори.
Врач устало вздохнул, снимая очки:
— Тайлан, посреди ночи ты привозишь ко мне девушку без документов, в крови и с порезанными ногами, а потом просишь не задавать вопросов?
— Именно это я и прошу.
Несколько секунд Фарид молча смотрел на меня, потом всё-таки коротко кивнул:
— Хорошо, но если будут проблемы…
— Я разберусь, — перебил я.
Он явно хотел сказать что-то ещё, но передумал.Эмир всё это время стоял у двери, наблюдая за нами, потом негромко спросил:
— Оставить здесь кого-нибудь?
Я покачал головой:
— Нет. Лишние глаза сейчас ни к чему.
Подойдя к стулу, я забрал её сумку и телефон и приказал Эмиру оставить всё у себя.
— Если она очнётся — сразу позвони мне, — сказал я Фариду.
— Позвоню, — кивнул врач и вышел из палаты.
Я ещё раз посмотрел на неё перед уходом, и под ярким светом клиники она выглядела совсем иначе, чем на дороге.Она была молодой и беззащитной.Я молча отвернулся и вышел в коридор, а Эмир пошёл следом.
Холодный воздух ударил в лицо, когда мы вышли из клиники и направились к машине.
— Ты реально думаешь, что она связана с этим?
Я несколько секунд смотрел на мокрую дорогу перед собой, а потом ответил:
— Эмир, если бы я знал, что она связана с этим, то сказал бы тебе.
Он усмехнулся, а я, как обычно, угрюмо на него посмотрел.Любит же меня, брат, какими-то дебильными вопросами задалбливать.Через полчаса мы подъехали к ресторану в Каракёе.Снаружи всё выглядело как обычно: дорогие машины у входа, приглушённый свет за окнами, люди, слишком занятые собой, чтобы замечать чужие проблемы.Эмир молча направился к бару и уже через несколько минут болтал с какой-то официанткой.А я поднялся на второй этаж, где меня уже ждал Арда — муж моей сестры и отец моего племянника.Когда-то я сам привёл его в этот бизнес, решив, что семье можно доверять больше, чем остальным.Теперь я вообще ни в чём не был уверен.Он сидел за дальним столом у окна и нервно постукивал пальцами по стакану с виски.Когда я подошёл, Арда моментально выпрямился, встал и нервно спросил: