Кадир Сайгын никогда не упускал возможности лично поучаствовать в неприятностях, связанных с моей фамилией.За последние годы наши дороги пересекались столько раз, что его появление уже давно перестало меня удивлять. Разве что седины в его волосах стало больше, а возле глаз появились новые морщины. В остальном он остался прежним — всё тот же цепкий взгляд человека, который привык искать правду даже там, где её давно перестали искать другие.Наверное, при других обстоятельствах мы могли бы даже уважать друг друга.
Кадир был хорошим следователем. Настолько хорошим, что никогда не умел закрывать глаза на вещи, которые считал неправильными. Беда заключалась лишь в том, что к числу этих вещей он уже давно относил и меня.
Он проверял мои компании, допрашивал моих людей, копался в слухах и старых делах, надеясь однажды найти что-нибудь достаточно серьёзное, чтобы наконец надеть на меня наручники не на несколько часов, а на долгие годы.Но каждый раз ему приходилось уходить с пустыми руками.
— Это же сам господин Тайлан Туран, — протянул он, устраиваясь напротив. — Сегодня у меня праздник. Не каждый день удаётся поймать такую крупную рыбу.
— Господин Кадир, — спокойно ответил я, — насколько я помню, рыболов из вас всегда был посредственный.
Улыбка мгновенно исчезла с его лица.Не говоря больше ни слова, он открыл папку, достал фотографию и подтолкнул её через стол ко мне.Я опустил взгляд на снимок.На фотографии был Алексей Воронцов.Интересно. Тут он уже не выглядел человеком, который мог рассказать мне что-то полезное. Теперь он был всего лишь очередным трупом, вокруг которого кто-то очень старательно выстраивал ловушку для меня.Я несколько секунд рассматривал снимок, прежде чем поднять взгляд на Кадира. Тот внимательно наблюдал за моей реакцией, словно надеялся заметить что-то, что подтвердило бы его догадки.
— Знаешь этого человека? — спросил он.
Я пожал плечами и спокойно отодвинул фотографию чуть дальше.
— Нет. А должен?
На губах Кадира появилась едва заметная усмешка.
— Российский бизнесмен Алексей Воронцов. Несколько дней назад его нашли мёртвым.
— Сочувствую его семье.
— Неужели? — он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. — А мне почему-то кажется, что сейчас переживать стоит именно тебе.
Я не ответил.За годы работы Кадир научился использовать тишину не хуже любого допроса. Он прекрасно понимал, насколько неуютно чувствует себя большинство людей, когда разговор неожиданно обрывается и собеседник просто продолжает на тебя смотреть. Многие начинали нервничать, оправдываться или говорить больше, чем собирались изначально.Но за все годы нашего знакомства я успел изучить его методы не хуже, чем он изучил мои.Поэтому, когда между нами снова повисла тишина, я просто выдержал его взгляд, понимая, что рано или поздно продолжить разговор придётся именно ему.Так и произошло.
— Воронцова нашли с пулей в груди недалеко от порта, — наконец произнёс Кадир, слегка подавшись вперёд. — И, насколько мне известно, незадолго до смерти он проявлял интерес к людям из твоего окружения.
Я невольно усмехнулся.
— Насколько мне известно, половина Стамбула проявляет интерес к людям из моего окружения.
Ответ явно пришёлся ему не по вкусу.Это было заметно по тому, как напряглась его челюсть и как резко он перевернул несколько страниц в папке, лежавшей перед ним. Впрочем, раздражение быстро сменилось чем-то другим. Очень скоро на лице Кадира снова появилось выражение человека, который абсолютно уверен в своей правоте и знает то, чего пока не знает его собеседник.
Именно тогда я окончательно понял, что всё это время он не пытался добиться от меня признания или вывести на эмоции.Он ждал.
Ждал момента, ради которого вообще затеял этот разговор.
— Знаешь, что мне всегда нравилось в таких людях, как ты? — неожиданно спросил он, не отрывая взгляда от документов.
— Даже интересно послушать.
— Вам кажется, что вы контролируете всё вокруг. Людей, события, последствия собственных решений. Вы привыкаете жить с ощущением, что способны просчитать любую ситуацию, и в какой-то момент начинаете искренне верить в собственную неприкосновенность.
Я продолжал спокойно наблюдать за ним, потому что сейчас меня интересовали не его слова, а уверенность, с которой он их произносил. Кадир выглядел человеком, который наконец получил подтверждение тому, во что давно хотел верить.Он медленно достал из папки ещё одну фотографию и положил её передо мной.Только взглянув на снимок, я почувствовал, как внутри появляется неприятное напряжение.