На фотографии мы с Воронцовым стояли возле порта и о чём-то разговаривали. На первый взгляд можно было решить, что снимок сделан в день его убийства. Однако уже через секунду мой взгляд зацепился за серебряные часы на запястье. Я потерял их ещё полгода назад, во время перестрелки.
Значит, фотография была старой.
— Этот снимок сделан меньше чем за десять минут до смерти Воронцова, — спокойно произнёс Кадир, не сводя с меня взгляда.
Я снова посмотрел на фотографию.В правом нижнем углу действительно стояла дата.Конечно.
Нужно было признать, работа была проделана безупречно. Старый снимок, нужная дата, удачно подобранный ракурс — всё складывалось в убедительную картину, в которую без труда поверил бы любой следователь.
— Снимок — фальшивка, — процедил я сквозь зубы.
Кадир лишь усмехнулся и неспешно откинулся на спинку стула, явно довольный тем, что наконец увидел на моём лице хоть какую-то эмоцию.
— Конечно, фальшивка, Тайлан, — спокойно согласился он. — Было бы странно услышать от тебя что-то другое.
Я усмехнулся, но спорить дальше не стал. Гораздо больше меня занимала сама фотография и ощущение, которое она оставляла после себя. Всё происходящее выглядело слишком своевременным: сначала погиб Аслан, затем появился Воронцов, а теперь передо мной лежал снимок, который удивительным образом связывал меня с его убийством. Чем больше я размышлял об этом, тем меньше верил в случайность происходящего и тем сильнее убеждался, что кто-то заранее расставил фигуры на доске именно так, чтобы в нужный момент удар пришёлся по мне.Я уже собирался продолжить разговор, когда дверь допросной открылась и появившийся на пороге конвоир сообщил, что прибыл мой адвокат.
По лицу Кадира было нетрудно догадаться, что эта новость не доставила ему особой радости, зато меня она вполне устроила. Несколько секунд спустя дверь открылась снова, и в кабинет вошёл Синан Кызылташ — высокий, безупречно одетый и спокойный настолько, будто приехал не в полицейский участок среди ночи, а на очередную деловую встречу.Его появление мгновенно изменило атмосферу в комнате. До этого момента Кадир чувствовал себя хозяином положения, однако теперь разговор неизбежно должен был перейти совсем в другую плоскость.Синан прошёл через кабинет уверенной походкой и занял место напротив меня. Положив на стол кожаную папку, он первым делом перевёл взгляд на Кадира, который до сих пор сидел с видом человека, уверенного в собственной правоте.
— Комиссар, думаю, дальше мы продолжим без вас.
Кадир несколько секунд смотрел на Синана, словно раздумывая, стоит ли спорить, но потом всё же поднялся из-за стола.
— Разумеется.
Он собрал документы в папку и направился к двери. Уже на пороге Кадир ненадолго остановился и посмотрел на меня тем самым взглядом, который я слишком хорошо знал.Этот человек по-прежнему был уверен, что рано или поздно найдёт способ отправить меня за решётку.На этот раз, кажется, он действительно считал, что победа близка.Не сказав больше ни слова, Кадир вышел из кабинета, а через несколько секунд за дверью стихли его шаги.Синан открыл папку и быстро просмотрел лежавшие внутри документы. Я внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять его настроение, однако чем дольше он читал, тем меньше мне нравилось выражение его лица.Наконец он закрыл папку и посмотрел на меня.
— Начнём с плохих новостей. Оружие, из которого был убит Алексей Воронцов, зарегистрировано на тебя.
Я откинулся на спинку стула и несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. После фотографии у порта эта новость уже не выглядела неожиданностью. Скорее наоборот — создавалось ощущение, будто кто-то очень старательно собирал вокруг меня одну большую картину, добавляя в неё всё новые детали и следя за тем, чтобы каждая из них выглядела убедительнее предыдущей.
— Так и знал, — спокойно произнёс я.
Синан кивнул и вновь открыл папку.
— Но есть и хорошие новости. На данный момент кроме оружия и фотографии у них практически ничего нет. Ни свидетелей, ни записей с камер, ни доказательств того, что ты находился рядом с Воронцовым в момент убийства.
Я внимательно слушал его, одновременно пытаясь понять, чего именно не вижу во всей этой истории. Всё выглядело слишком аккуратно, словно кто-то заранее продумал каждый шаг и подготовил каждую деталь. Такие вещи всегда настораживали меня сильнее всего, потому что в реальной жизни события редко складываются настолько удобно.