Нельзя было рассматривать его так долго.
Нельзя было вообще показывать ему свой страх.
Он медленно подошёл ближе, не отрывая взгляда от моего лица, будто внимательно изучал его, а потом сел на стул рядом с кроватью и продолжил так пристально смотреть на меня, что по коже снова пробежал неприятный холод.
— Как себя чувствуешь? — спросил он низким, ровным голосом.
— Нормально. Спасибо, — тихо ответила я, хотя даже собственный голос звучал слишком напряжённо.
Он чуть склонил голову, продолжая спокойно наблюдать за мной.
— Можешь говорить, это уже хорошо. Значит, теперь всё мне расскажешь.
Я нахмурилась, пытаясь скрыть нервозность.
Что он вообще хочет от меня услышать?
— А что я должна вам рассказать?
Его губы едва заметно дрогнули, будто мой тон скорее заинтересовал его, чем разозлил.
— Например, то, что ты делала ночью в лесу.
Я почувствовала, как внутри поднимается тревога.И, судя по тому, как внимательно он рассматривал моё лицо, он заметил это мгновенно.Я почувствовала, как грудь тяжело вздымается от вдохов и выдохов.Я не знала, могу ли доверять этому человеку.Он был похож на человека, который делает что хочет и вершит чужие судьбы.
И откуда мне знать, что он не один из тех людей, которые убили этого проклятого Аслана?
Мне, наверное, вообще нельзя расслабляться, но одно я знала точно.Нужно дать ему понять, что я никак не связана с убийством Аслана.Значит, придётся врать.
Чёрт, да что вообще можно придумать?
Что я могла делать ночью в лесу в таком наряде?
— Я заблудилась, — неуверенно сказала я, не отрывая взгляда от его глаз.А он продолжал внимательно изучать моё лицо.
— Это было слишком очевидно, что ты заблудилась. Но что ты там делала?
Я прикусила губу, будто обдумывая, что сказать дальше.
И вообще, с каких это пор мы перешли на «ты»?
Аллах-аллах, какой невоспитанный.
Но он, кажется, ждал от меня ответ.
Думай, Афра, думай.
— Я хотела… Хотела сократить путь, — сказала я после короткой паузы.
И, если честно, сама была немного шокирована тем, что так быстро придумала эту версию.
— Я была в гостях и подумала, что будет отличной идеей пойти через лес… Через лес к дороге, а там поймать машину.
Я постаралась, чтобы голос звучал ровно.По его лицу было видно, что он будто проверял меня или пытался изучить.Кажется, он мне не поверил,но я не сдамся.Мне нужно, чтобы он поверил в мою версию.А ещё мне нужно как можно скорее убраться отсюда.
И вдруг он чуть прищурился и спросил:
— Как тебя зовут?
— Афра.
— А фамилия у Афры есть?
Я слегка подняла голову и с лёгким презрением сказала:
— А может, вы сначала представитесь?
— Тайлан, — коротко ответил он. — Тайлан Туран.
Его имя сразу ударило по памяти. Тот самый “Господин Тайлан”, о котором говорил доктор.
— Ну так ты скажешь свою фамилию?
— Демир.
Я выдержала короткую паузу и добавила:
— Афра Демир.
— Прекрасно, Афра Демир. Ты была немного ранена, но мой доктор тебя починил.
Я машинально опустила глаза вниз, и из-под простыни выглянули мои перебинтованные ноги.
Я снова подняла взгляд на его лицо и сказала:
— Спасибо вам огромное за помощь. Но мне очень нужно домой.
Он даже не повёл бровью и спокойно спросил:
— А почему ты так спешишь домой?
Я нахмурилась и ответила:
— Меня дома ждут близкие. Почему же ещё люди спешат домой?
Он снова никак не отреагировал.Повисла тишина.И вдруг я остро почувствовала, насколько маленькой кажется эта палата рядом с ним.Честно говоря, когда я впервые увидела его здесь, думала, что он сейчас начнёт задавать очень много вопросов, повышать голос и давить на меня.Но он был спокоен.Холодный расчёт и рассудительность читались в его лице.Потом он снова перевёл взгляд на мои ноги и чуть прищурился, а в глазах мелькнула какая-то непонятная для меня эмоция.
— А как ты так путь сокращала без обуви?
Я сглотнула и ответила:
— На каблуках оказалось неудобно.
Его взгляд снова стал холоднее.
— А может, ты сняла обувь, потому что за тобой кто-то гнался? — предположил он.
Я вдохнула и сказала:
— Никто за мной не гнался.
Я старалась выглядеть уверенно, а он чуть склонил голову и продолжал внимательно наблюдать за мной с тем же ужасно терпеливым спокойствием, которое меня безумно раздражало.
— Правда?
От одного этого тихого вопроса по спине снова пробежал холод.