— Удерживает?
Она перевела взгляд на нас с Мирай, внимательно всматриваясь в наши лица.
— По-твоему, эти девочки похожи на пленниц?
Отец молчал.
Потом посмотрел прямо на меня и спросил:
— То есть ты здесь по своей воле, Афра?
Я обняла себя руками.
— Да, папа… Я здесь по своей воле.
Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость, но я сделала шаг вперед.Потом еще один.Подойдя к Тайлану, я крепко переплела наши пальцы.
— Папа… Тайлан — мой любимый мужчина.
Глаза отца распахнулись.Впервые за все это время на его лице появился настоящий ужас.Он судорожно схватился за сердце и начал оседать на землю.Мы с Тайланом одновременно бросились к нему и успели подхватить.Эмир стоял чуть поодаль, а рядом с ним замерла Мирай.Я резко повернулась к ним.
— Что вы стоите? Кто-нибудь, вызовите скорую!
Я смотрела на бездыханное тело отца, и меня пронзил ужас.
Только не папа.Нет, нет, нет.
Я не могу его потерять.Удивительно было то, что я не проронила ни слезы, потому что уже устала плакать.А дальше все происходило словно в замедленной съемке. Скорая, на удивление, приехала быстро, и отца сразу же погрузили на носилки, а я, как в тумане, наблюдала за происходящим.
Мирай громко плакала, а Эмир пытался ее успокоить, но она каждый раз вырывалась из его объятий.
А я просто стояла неподвижно, без каких-либо эмоций.
Тайлан разговаривал с врачом, тот что-то ему сказал, и он кивнул. А потом посмотрел на меня и широкими шагами подошел, мягко приобнял и немного наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с моими глазами.Он с такой заботой и трепетом посмотрел на меня, что у меня перехватило дыхание.Я вцепилась в его руку.
— Малышка, ты как?
Я ничего не ответила, будто язык проглотила.Сначала стрельба, потом перекошенное от гнева лицо отца, а потом его приступ.Я буквально оцепенела.
Он обнял меня крепче и прижал к своей груди, медленно поглаживая меня по голове.
— Твоего отца увезли в больницу. У него подозрение на сердечный приступ. Мы сейчас с тобой сядем в машину и поедем к нему. Хорошо?
Я только кивнула головой.
А он продолжал гладить меня по волосам.
Я уже не слышала голосов Мирай, Эмира и Элиф-ханым. Я слышала только стук собственного сердца и ощущала тепло этого мужчины.
Через несколько минут Тайлан разомкнул наши объятия и помог мне сесть в машину.
Примерно через тридцать минут мы уже были в больнице. Мы прошли по таким знакомым белым коридорам и поднялись на второй этаж, где сели на скамейку.
Тайлан не проронил ни слова. Казалось, он чувствовал, что сейчас мне не нужны слова.
Мне нужен был просто он.
Я положила голову ему на плечо, а он взял мою руку и переплел наши пальцы.
Удивительно, но врачи даже не проходили мимо. В коридоре стояла гробовая тишина.
Через какое-то время приехали Мирай и Эмир.
— Сестра, как он? — заикаясь от слез, спросила Мирай.
Она буквально дрожала.
Тайлан тут же спокойно ответил за меня:
— Мы пока ничего не знаем. Врач еще не выходил.
Вдруг глаза Мирай расширились, и она подошла к Тайлану, буквально толкнув его в грудь.
— Это все ты виноват! Ты виноват! Ты подверг опасности мою сестру, а теперь еще и отец из-за тебя в больнице. Если бы ты не появился в нашей жизни, все было бы хорошо! — кричала моя сестра.
Эмир тем временем обхватил ее за талию и отодвинул от брата, а она брыкалась и пыталась вырваться.
Тайлан держал самообладание, только челюсть едва заметно дрогнула.
— Мирай, пожалуйста, успокойся, — сказал Эмир, поглаживая ее по волосам.
Но она тут же вырвалась из его рук, и в ее глазах было что-то звериное.
— Никогда не прикасайся ко мне, — медленно и протяжно сказала она.
— Аллах-Аллах, да не буду. Просто ты себя мучаешь, — цокнул Эмир.
— Пошел ты к черту, понял? — крикнула Мирай.
После этого она села рядом со мной, скрестив руки на груди.
Я посмотрела на нее и увидела, как дрожат ее ноги.
Тайлан поднялся и сказал Эмиру:
— Пошли, возьмем кофе.
Он украдкой взглянул на меня, а я лишь тихонько кивнула, едва заметно. И ему, кажется, сразу стало немного легче.
Они скрылись за поворотом коридора, а Мирай шумно выдохнула.
— Я хочу убраться из этого дома. Я ненавижу этих людей. И этого Эмира ненавижу. Само его присутствие разрывает меня на части.
Я тяжело выдохнула.Я могла понять сестру. Я ведь видела, что Эмир действительно ей дорог. Но то, что от него беременна другая девушка, очень сильно ее ранило, а она и без того была человеком очень тонкой душевной организации.Да что сказать… Мне бы самой хотелось Эмира придушить голыми руками за то, что он позволил себе приблизиться к моей сестре, не завершив нормально отношения с этой Селин.