— Когда отцу станет легче, ты вернешься вместе с ним домой, — заговорила я спокойным тоном, впервые за этот час.
Она метнула на меня безумный взгляд.
— А ты что, не поедешь с нами?
— Нет. Я останусь здесь.
— Афра, ты столько раз была в опасности, тебя похищали, около тебя летали пули. О чем ты вообще? Тебе здесь не место.
Я медленно повернулась к ней и тихо сказала:
— Мирай, это моя реальность, — раскинула я руки. — Я не могу ее изменить. Моя подруга специально послала меня на смерть, и я оказалась в том доме у Аслана Кашьюла. Я уже как три месяца должна быть мертва. Я живой мертвец, Мирай. И если бы не Тайлан, я бы сейчас валялась в лесу в какой-нибудь канаве с простреленной головой.
Глаза сестры расширились, а ее губа дрогнула.
— Не говори так, — тихо, отрицательно качая головой, сказала она.
— Мирай, тебе нужно понять и принять тот факт, что наши жизни больше никогда не будут прежними.
— Все может измениться, сестра. Мы можем построить новую жизнь, — с надеждой в глазах сказала Мирай.
— Мы не можем ее построить, пока у нас есть враги.
— Они есть не у нас, сестра, а у твоего мафиозного бойфренда, — с отвращением сказала Мирай.
Я открыла рот, задумавшись, стоит ли мне говорить про находку в комнате Арды, про фотографию, на которой были наши отцы.
И я все-таки решила сказать правду.
— Мирай, враги не только Тайлана, но и наши. Когда мы обыскивали комнату Арды, то нашли фотографию, а на ней были трое мужчин. Отец Арды,Тайлана и наш отец.
Глаза Мирай округлились.
— Но это невозможно. Мы же из Мардина, — непонимающе замотала головой Мирай.
— Видимо, возможно, — спокойным тоном сказала я, притягивая сестру к себе.
— Арда мстит нашему отцу. Все трое раньше были друзьями.
— Но за что можно мстить нашему отцу? — заикаясь, спросила сестра.
Я обняла ее крепче, поцеловала в лоб и на выдохе сказала:
— Вот когда он придет в себя, мы все и узнаем.
Мы с Мирай сидели неподвижно, пока сзади не хлопнула дверь. Мы одновременно обернулись и увидели, как из палаты вышел врач.
Мы обе тут же подскочили и подошли к нему.
— Кем вы приходитесь господину Кыванчу? — ровным тоном спросил врач, мужчина лет пятидесяти с густой бородой.
— Мы его дочери, — ответила я, крепко сжимая руку сестры.
Врач снял очки и потер переносицу.
— У вашего отца очень серьезные проблемы с давлением. Сначала по первым симптомам мы подумали, что у него сердечный приступ, но после всех обследований и анализов выяснилось, что у него крайне высокое давление. Есть вероятность, что у него может случиться кровоизлияние в мозг, поэтому ему категорически нельзя нервничать. Желательно, чтобы он некоторое время оставался у нас под наблюдением.
Я сглотнула и спросила:
— Доктор, а мы можем сейчас к нему зайти?
— Сейчас он спит. Мы дали ему успокоительное и стабилизировали давление. Поэтому лучше езжайте домой, отдохните и приезжайте через несколько часов. А еще лучше — завтра.
— Спасибо, доктор. Легкой работы, — сказала я, чувствуя, как дыхание постепенно становится ровнее, а тревога немного отступает.
Ведь отцу стало намного лучше.
Я повернулась к Мирай.
— Ты знала, что у отца проблемы с давлением?
Она отрицательно замотала головой.
— Я впервые об этом слышу, сестра. Ты же знаешь его. Он никогда не расскажет о своих проблемах.
Мы обе повернулись в сторону коридора и увидели Тайлана и Эмира, которые шли к нам с кофе в картонных подстаканниках.
Лицо Мирай тут же исказилось от гнева, и она сжала кулак, а другой рукой крепче стиснула мою ладонь, которая все еще оставалась в ее руке.
— Когда я вижу его рожу, мне хочется ударить его с кулака, а лучше взять пистолет и выстрелить ему в эту тупую голову, — процедила Мирай.
Я повернулась к ней и захлопала глазами.
— Мирай…
Я не успела договорить, как к нам подошел Тайлан и протянул мне кофе, а Эмир протянул кофе Мирай.
— Засунь себе свой кофе знаешь куда, — бросила Мирай, отодвигая чашку, и снова села на скамейку.
Я посмотрела на Тайлана.
— Я видел, вы разговаривали с врачом. Как он? — мягко поинтересовался Тайлан.
Я подошла к нему ближе и отпила кофе.
— Он будет в порядке, но у него проблемы с давлением.
Тайлан понимающе кивнул, а потом прижал меня к себе и поцеловал в макушку.
Я почувствовала головокружение, будто мне не хватало воздуха. Сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, а потом оторвалась от его груди, посмотрела в его бездонные глаза и сказала: