Я нашла их в гостиной. Увидев меня, они тут же выключили телевизор и странно переглянулись.
— У вас все хорошо? — нахмурилась я.
— Да, милая, все хорошо. Мы просто хотели телевизор посмотреть, пока ты там возилась с посудой. Но тут одни ужасы. Не вздумай их включать. Это вредно для ребенка, — запинаясь, сказала Мирай.
Я нахмурилась еще сильнее, потому что сестра вела себя странно, а Санем и вовсе молчала. Но Мирай всегда была немного со странностями, поэтому я не стала обращать на это внимания.
— Ну ладно.
Они прошли в коридор, начали обуваться и взяли свои сумки.
— Если что, ты можешь звонить нам даже среди ночи, — сказала Санем, обнимая меня.
Потом меня обняла Мирай и, разорвав объятия, добавила:
— Да, милая, ты можешь звонить нам в любое время. Но самое главное — не включай телевизор. Никаких ужастиков.
— Мирай, что ты несешь? — устало сказала я.
Я чувствовала, что силы окончательно иссякли и мне очень хочется спать. Ох уж эта беременность.Я попрощалась с девочками и закрыла за ними дверь.И тут поняла, что мне безумно захотелось мороженого. Я подошла к холодильнику и начала шарить в морозилке.
— Оно же было где-то здесь, — проговорила я.
Нет, его здесь не было.
О Аллах всемогущий, я нашла его в самом дальнем ящике.Я радостно сорвала обертку и откусила кусочек. Это было настоящее блаженство. Я с таким удовольствием продолжала есть мороженое, что совершенно забыла обо всем на свете.Но вдруг мое страстное поедание мороженого прервал стук в дверь. Я нахмурилась и подумала, что, скорее всего, Мирай и Санем что-то забыли. Мирай такая растеряша.Я продолжала есть мороженое и открыла дверь:
— Мирай, что на этот раз ты…
Я не успела договорить, потому что буквально застыла от шока.На пороге стоял Тайлан.Его волосы были аккуратно зачесаны назад, на нем была черная рубашка и черные брюки, а лицо, как обычно, хмурилось. Когда наши взгляды встретились, в его глазах читалось столько эмоций и чувств, что их невозможно было передать словами.А потом его взгляд опустился ниже, на мой живот.Я тоже опустила глаза на себя. На мне была розовая обтягивающая пижама, и мой округлившийся живот был очень отчетливо виден.Он несколько раз моргнул. В его взгляде читался полный шок. Казалось, он хотел что-то сказать, но все слова вдруг улетучились.Я отступила в сторону, давая ему дорогу. Он понял мой намек и вошел внутрь.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно ища опору, морожено начала таять и я его выбросила в урну, которая была рядом со мной. А потом я снова вернула все внимание Тайлану.
— И когда тебя выпустили? — спросила я, нарушая молчание.
Он взялся за голову и так внимательно рассматривал меня, что мне стало некомфортно.
— А когда ты собиралась мне рассказать?
Я сделала шаг вперед и подарила ему презрительный взгляд.
— А ты хотел знать? Я же пришла к тебе в тюрьму, а ты отказался видеться со мной.
Он начал ходить туда-сюда, бормоча:
— О Аллах…
На его глазах выступили слезы.
— Афра, мне так жаль.
Он сделал шаг ко мне, но я отступила, сохраняя между нами дистанцию.
— Насчет чего тебе именно жаль, Тайлан? Насчет того, что ты вычеркнул меня из своей жизни? Или насчет того, что я на шестом месяце беременности?
— Я не вычеркивал тебя из жизни. Я просто хотел, чтобы ты жила и не ждала заключенного.
— Молодец, Тайлан. Как ты все круто порешал. А самое главное — сделал выбор за меня. Я тебя просила за меня решать?
Он молчал. Он казался таким разбитым. Наверное, я никогда не видела его таким. Даже тогда, когда он решил сдаться полиции, он все равно держал лицо. Но сейчас на нем была такая гримаса, от которой становилось страшно.
— Я просто хотел, чтобы ты была счастлива.
— А с чего ты взял, что я буду счастлива без тебя? — крикнула я.
На глазах выступили слезы.
Он покачал головой.
— Я не знал. Я не знал, что ты беременна.
— А ты хотел бы это знать, Тайлан? — повторила я свой вопрос.
— Хотел бы, — тихо сказал он.
Я закрыла глаза и сделала вдох-выдох, напоминая себе, что мне нельзя волноваться. Но именно сейчас, в эту секунду, Тайлан меня жутко раздражал. А еще я безумно скучала по нему. И видеть его спустя такое долгое время было для меня настоящей усладой, даже несмотря на то, как сильно он меня раздражал.
— Зачем ты пришел? — тихо спросила я, глядя на него.
Он как будто боялся смотреть мне в глаза, но все же поднял голову и сказал:
— Я хотел извиниться и…
Он на секунду замялся.
— И вернуть тебя, если это возможно.