Конечно, я винила себя за то, что так безрассудно сбежала. Видимо, я действительно не понимала, насколько сейчас опасен внешний мир.Но ещё мне всё чаще казалось, что у меня развивается стокгольмский синдром.Ведь Тайлан не был прекрасным принцем. В этой истории он такой же злодей, просто, возможно, чуть лучше моих обидчиков.
Но тогда почему меня так к нему тянет?
Перед глазами снова возникла прошлая ночь. Тайлан молча протянул мне пакет с туфлями и смотрел так, будто в тот момент я была самым ценным человеком в его жизни. А потом неловко пробормотал: «Спокойной ночи… Или уже утра», — и почти сразу ушёл.
Может…Он тоже что-то чувствует?
Брось, Афра, — твёрдо сказала я самой себе.
Ты нужна ему только потому, что можешь опознать убийц Аслана.Я повторяла это снова и снова, словно пыталась убедить саму себя.Из мыслей меня вытащило жужжание телефона.Я посмотрела на экран и увидела имя сестры.
— Да, Мирай, — сказала я самым весёлым голосом, на который только была способна.
— Ну как ты, моя пчёлка?
— Не называй меня так.
Но Мирай уже громко смеялась в трубку.
В этом была вся она — шумная, яркая, живая, словно человек, который вообще не умеет грустить. Правда, у неё была одна особенность: она очень легко выходила из себя. Поэтому мы с папой всегда старались лишний раз не доводить её до конфликтов.
— Кстати, папа передаёт тебе привет, — весело сказала она.
На заднем фоне сразу послышался такой родной голос.
— Это Афра? Дай мне сюда телефон.
От одного его голоса внутри сразу стало теплее.
— Папочка, привет.
— Афра, дочка, как ты?
— Хорошо. Вот собираюсь на работу, — соврала я, чувствуя, как сердце неприятно сжалось.
— Слава Аллаху, дочка. Береги себя и звони нам почаще. Не будем тебя отвлекать, собирайся.
— Конечно, папочка. Люблю тебя.
— И я тебя, дочка. Ну всё, беги.
Через секунду телефон снова оказался у Мирай.
— Мы скучаем по тебе, Афра. Может, я всё-таки приеду?
Я сразу напряглась.
— Мирай, у меня сейчас завал на работе. Давай лучше я сама скоро приеду.
— Ну вот… — разочарованно протянула она. — А я уже настроилась покорять Стамбул.
Я невольно улыбнулась.
— У тебя ещё будет время, дорогая.
— Люблю тебя, пчёлка, — весело сказала она.
— И я тебя.
Я сбросила вызов и ещё минуту сидела неподвижно, глядя на экран телефона.Папа и Мирай были моим домом, и именно этого мне сейчас безумно не хватало.Каждое утро мы обязательно собирались за завтраком. Это было почти священное время перед тем, как каждый уходил по своим делам. Папа всегда готовил менемен, а наша соседка, тётя Зерифе, приносила ещё тёплый, невероятно ароматный свежий хлеб.И вдруг я поймала себя на мысли, что ни разу не видела, чтобы семья Туран собиралась за одним столом. Хотя в этом доме жило столько людей, каждый словно существовал сам по себе.От этой мысли мне вдруг стало не по себе, а уже через секунду в голове родилась идея.Я быстро собралась и спустилась на кухню, где Фериде уже вовсю готовила завтрак.
— Доброе утро, — улыбнулась я. — Здоровья вашим рукам.
— Доброе утро, Афра-ханым, — тепло ответила Фериде.
Рядом с ней стояла ещё одна незнакомая женщина.Позже я узнала, что её зовут Семиха. Иногда она приходила помогать по дому, когда работы становилось слишком много.Пока мы готовили завтрак, я осторожно спросила:
— Фериде, а вся семья всегда завтракает отдельно?
Она грустно улыбнулась.
— Почти всегда, Афра-ханым. Каждый ест, когда ему удобно, а господин Тайлан вообще редко появляется за завтраком.
Я задумчиво кивнула.После её слов мне захотелось собрать их всех за одним столом ещё сильнее.Я прищурилась, оглядела кухню, а потом с энтузиазмом сказала:
— Сегодня у нас всех важное задание.
Фериде и Семиха одновременно посмотрели на меня.
— Нам нужно собрать всю семью за одним столом.
Фериде удивлённо округлила глаза, а стоявшая неподалёку Дерья буквально замерла с тарелкой в руках.
— Всю семью? — осторожно переспросила Фериде.
— Всю, — уверенно ответила я. — И господина Тайлана тоже.
После этих слов Дерья заметно напряглась.
— Афра-ханым, господин Тайлан не любит, когда кто-то принимает решения за него, — осторожно сказала она.