Тайлан Туран казался человеком, который уже давно разучился улыбаться.
Решив сменить тему, я сказала:
— Расскажи мне о своей нормальной жизни, о детстве, о том времени, когда этого всего не было.
Тайлан ненадолго задумался. Его взгляд на мгновение будто ушел куда-то далеко, за стены этой старой хижины.
Я внимательно наблюдала за ним. Он закрыл глаза, оперся локтями о колени, бессильно свесив кисти, и вдруг сказал:
— Если говорить о нормальной жизни, я сразу вспоминаю гостевой дом у моря. Мы часто приезжали туда всей семьей. Мать постоянно ругалась, потому что мы с Назлы все время носились по двору и обязательно что-нибудь разбивали.
На его губах появилась едва заметная улыбка, и я невольно продолжила наблюдать за ним.
— Мать так много улыбалась. Я до сих пор отчетливо помню ее смех, помню, как она заливалась им.
Я несколько раз моргнула, пытаясь вспомнить, а слышала ли я хоть раз, чтобы Элиф-ханым смеялась. Казалось, это почти невозможно. Она была красивой женщиной, но рядом с ней всегда ощущалась какая-то тихая печаль. Даже когда она слегка улыбалась, в ее глазах все равно оставалась скорбь, будто жизнь отучила ее быть счастливой.Улыбка Тайлана медленно исчезла, и он снова стал серьезным.
— А потом все изменилось, — произнес он уже спокойнее.
— Тайлан, это прекрасно, что у тебя есть такие воспоминания о детстве. Это очень ценно.
— Да, Афра, ценно. Но в таких семьях, как наша, детьми долго не остаются.
Потом он повернулся ко мне, посмотрел своим уставшим, холодным взглядом и спросил:
— А что насчет тебя? Какая у тебя была семья?
Я невольно сжала пальцы, а потом медленно разжала их.
— До смерти мамы — счастливая.
Голос дрогнул сильнее, чем мне хотелось.
— А потом в наш дом пришло горе. Мама заболела, потом умерла. Мы с Мирай старались держаться рядом с отцом, но со временем каждый из нас просто закрылся в себе.
Тайлан молча слушал меня, не перебивая.
— Иногда мне кажется, что после смерти мамы наш дом перестал быть домом, — тихо призналась я. — Мы продолжали жить вместе, завтракать по утрам и даже иногда смеяться, но все равно держались друг от друга на расстоянии вытянутой руки.
Он медленно отвел взгляд в сторону.
— Зато вы все еще семья.
— А разве твоя семья нет? — спросила я.
Тайлан безрадостно усмехнулся и потер переносицу.
— Возможно, и семья. Но мне кажется, что я в нее не вписываюсь.
Я слегка наклонила голову, внимательно всматриваясь в него.
— А как ты можешь в нее вписаться, если сам не подпускаешь их к себе?
Он ничего не ответил, только продолжал смотреть на огонь, будто пытался найти в нем какой-то ответ.
Я плотнее завернулась в старое одеяло, пытаясь согреться. Несмотря на огонь, в хижине по-прежнему было холодно, а усталость с каждой минутой накатывала все сильнее.
— Тебе нужно отдохнуть.
— А тебе? — спросила я, зевая.
— Я привык не спать.
После этих слов он поднялся, еще раз проверил дверь, а потом вернулся и сел ближе к окну, продолжая следить за лесом.Я еще несколько секунд смотрела на дрожащий свет огня, но веки становились все тяжелее, и последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в сон, — силуэт Тайлана у окна.
— Афра, — Тайлан осторожно коснулся моего плеча, и я открыла глаза, несколько секунд пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. — Просыпайся, нам нужно уходить.
Огонь в железном тазу почти погас, и хижина снова погрузилась в холодный полумрак, а за окном, сквозь небольшую щель между одеялом и рамой, уже пробивался бледный рассвет.
Тайлан стоял рядом и выглядел так, будто этой ночью вообще не спал.
— Что случилось? — хрипло спросила я, моргая.
— Пока ничего. Но скоро нас начнут искать.
Я медленно поднялась со стула, чувствуя неприятную тяжесть во всем теле. Ноги болели после ночи в лесу, волосы спутались, а голова все еще гудела от усталости.
— Ты идти сможешь?
Я коротко кивнула.
— Смогу.
— Тогда нам нужно уходить.
Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Несколько секунд Тайлан внимательно всматривался в лес, после чего распахнул ее чуть шире и вышел, а я молча последовала за ним.Утренний воздух оказался холодным и влажным. Туман стелился между деревьями, а мокрая трава цеплялась за ноги.
Мы шли молча. Тайлан двигался впереди, внимательно осматриваясь по сторонам, а я старалась не отставать, хотя после бессонной ночи и постоянного напряжения ноги буквально подкашивались.Через несколько минут лес начал редеть, и впереди показалась небольшая поляна, залитая холодным утренним светом.
Я невольно замедлила шаг, оглядываясь вокруг.
— Здесь красиво, — почти шепотом выдохнула я.