Под халатом у него была белая футболка, которая обтягивает его крепкое накаченное тело. Чувствую, что не только Семен будет капать слюной на пол, а еще и я…
Ну вот нельзя быть таким красивым и таким противным одновременно.
-Пройдем со мной в кабинет, - обращается ко мне Павел.
Мы проходим в довольно-таки большой и светлый кабинет. Все достойно… Кожаное кресло, массивный стол, не дуб конечно, тем не менее…, шкаф с папками, ноутбук на столе, удобный диван. Все разложено по местам, чисто, минималистично, я думаю, что в этом весь он.
Как только мы зашли в кабинет, он достал из шкафа другой халат и надел его. Сел за стол и указал мне рукой на стул напротив. Вот честно, сейчас я чувствую себя нерадивым интерном, который круто накосячил.
-Я думаю ты понимаешь всю серьезность положения. – На что я только кивнула. – Частично проблема решена, но неизвестно, как дальше будут развиваться события. Поэтому ты, в первую очередь, должна быть аккуратна и осмотрительна. Из здания не выходишь, не болтаешь с моими коллегами «об жизни». Можешь находиться в кабинете, можешь присутствовать при вскрытии, тебе будет полезно, узнать к чему может привести неправильно назначенное лечение и ошибки врачей.
-Хорошо.
-И все? Никаких возражений?
-Я на все согласна, лишь бы не в подвал.
-Иди, Ефросинья, иди…
Глава 20
Павел.
Что заставило меня пойти на поводу у этой мелкой…, даже слово не подберу, кого… Но я сделал то, что сделал. Вывел ее на поверхность. О чем сразу пожалел, как только услышал, что у нас тут: «Мило!». Ну, где вы видели милый морг? Может быть только у розовых единорогов, которые умирают и превращаются в радугу? Бля, но это не в нашей серой реальности и смурными людьми, которые заебаны проблемами и в состоянии вечного депрессняка.
Но тут Авроре опять повезло. Зашли мои подчиненные. Не мог же я при них обратно толкать ее в сторону подвала, а потом вернуться без нее и объяснить отсутствие фразой: «Так будет лучше».
Время после обеда тянулось долго. Но спасибо Авроре, она и правда старалась не попадаться мне на глаза, что-то там делала рядом с Аркадичем. А Семен, как верный пес, таскался следом за ней. Главное, что радовало меня, на все его подкаты она не обращала внимание. Сотый раз ловлю себя на мысли, что меня это радует. Хотя какая мне разница, кто там пялится на ее ноги…, красивые и… ровные…, и… Ууууууу!!! Мозг, отзовись… Белка-белка, я барсук..., прием!
В начале пятого меня вызвал главврач, как он сказал, на пару минут. И вот я уже два часа сижу на совещании вместе с коллегами, и слушаю этот нескончаемый плач: о том, как тяжко жить главным врачам, что оборудования нет, финансирования нет, специалистов нет… Короче – жопа.
Расходимся в семь. Иду в свое отделение. Прохожу по коридору к общему залу, где проводят вскрытие и что вижу? Аврора сидит на подоконнике и курит… сучка. В руках у нее история болезни пациента, который лежит на столе. Она зачитывает в голос заключение лечащего врача, все диагнозы мертвого пациента и при этом затягивается сигаретой, щурясь от дыма, который попадает в глаза. Семен стоит возле трупа и ковыряется в нем, погрузившись чуть ли не по локти. Они по-свойски разговаривают, смеются и что-то обсуждают. Внутри поднимается буря! Черт возьми, мне неприятно, что ей без меня хорошо. У меня появились к Авроре, прямо-таки скажу, собственнические чувства. Я ее спас, я ее вылечил, я ее кормил – это моя игрушка! Я, как взрослый мужик, задаюсь вопросом, что может это ревность? И что я могу ответить сам себе, если я не знаю, что такое любовь, что такое ревность, что такое преданность, и весь остальной спектр эмоций и чувств, которые свойственны обычному среднестатистическому человеку. Это не потому, что я такой бесчувственный, а потому, что меня никто не научил их испытывать. С кого мне было брать пример? С родителей алкашей?
Я стою так, что меня не видно, но эта парочка – как на ладони. Я не улавливаю смысла их разговора, потому что даю оценку себе, я внутри себя…, глубоко. Я не знаю, какая должна быть нормальная женщина. Я не знаю, как это быть любимым. У меня нет модели счастливой семьи.
Аврора делает затяжку и тушит сигарету. Спрыгивает с подоконника, подходит к столу, где лежат медицинские перчатки, специальный фартук, чтобы не забрызгаться кровью. Все это надевает на себя, подходит к столу с трупом и запускает туда руки.