— Нет, спасибо, я пас.
Морден встал, сделал большой глоток из своей чашки, сгреб все выигранные фишки и сложил их на пустую тарелку.
— Я пошел, — заявил он, не взирая на протесты остальных, подошел к Анне. — Что-то не так?
Беспокойство в его взгляде сглаживалось улыбкой.
— Ничего, — покачала головой Анна. — Я просто пыталась отправить письмо мужу и обнаружила, что связи нет.
— О, я уверен, ее скоро починят. Поломка не может быть серьезной, не так ли?
Черные глаза Мордена изучали Анну.
— Я не знаю.
Анна оглянулась на сидящих за столом, нервно постукивая рукой по бедру. Она не могла ему доверять. Она не могла доверять никому из них.
— Это всего лишь… ну, вы знаете, как это бывает в праздники, вам хочется поговорить с кем-то…
Улыбка Мордена стала еще шире, и Анна поняла, что она ляпнула.
— Я понимаю, — сказал он.
— О, послушайте, я чуть не забыла. У меня есть кое-что для вас.
В кармане свитера Анны лежала коробочка. Сейчас ей показалась странной идея о подарке для него, но она уже подготовилась. Она должна продолжать действовать, как обычно.
— Звучит загадочно.
— Всего лишь маленький новогодний сувенир. Выйдем за дверь.
Они вышли в главную лабораторию, там Анна включила освещение одной из рабочих станций, осветив стол и лежащие на нем различные детали оборудования. Они уселись на стулья с одной стороны стола. Остальная часть лаборатории вокруг них оставалась в тени.
Морден поставил на стол тарелку с фишками, от резкого света лампы в его глазах, под носом, у губ возникли тени.
— Это была самая очаровательная новогодняя вечеринка из всех, в каких я когда-либо участвовал.
— Я того же мнения. Похоже, вы неплохо освоились, — сказала она, указывая на горку фишек. До Анны дошло, что его тарелка была самой большой среди всех игравших.
Морден ответил ровным голосом:
— Я очень хорошо играю в покер.
— И вы совсем не пили, не так ли?
— Боюсь, я — плохой собутыльник. Я не нахожу в выпивке ничего забавного.
— Вам нравится сбивать людей с толку, не так ли? — эти слова сорвались с ее уст, прежде чем она успела сдержаться.
Морден осторожно сложил руки, заметив, как изменилось поведение Анны.
— Нет, не нравится. Это меня не радует. За исключением игры в покер. Но я не держу козырного туза в рукаве. Я не люблю показывать на весь мир свою личную жизнь. Полагаю, что именно это я сделал сразу после взрыва. Я потерял контроль над собой. И я сожалею об этом, — он, выдохнув, сжался. — Но я не пользуюсь на работе методами мисс Донн, если вы это имеете в виду. Я действую более эффективно, если действую тихо.
— И в чем заключается ваша работа?
— Блюсти интересы Космофлота, когда дело касается любых новых технологий и сотрудничать с IPX, когда это ведет к углублению наших познаний и новых технологий. Я никогда этого не скрывал, — Морден наклонил голову, изучая Анну. — Это что, допрос?
Анна улыбнулась:
— Извините. Полагаю, что сейчас я слегка не в себе, ведь мы уже скоро сядем на планету. И, полагаю, что я немножко расстроена из-за того, что не смогла отправить письмо Джону.
Она вытащила из кармана маленькую коробочку.
— Но я чувствую себя счастливой, обретя такую любовь. И я знаю, что вы тоже были счастливы, — Анна вручила коробочку Мордену. — Это память, исцеление и жизнь. Я надеюсь, что вы не рассердитесь.
— Почему я должен сердиться, получив подарок? — с застывшей улыбочкой на лице, Морден развернул обертку и открыл коробочку. Вытащил любовный камень, который Анна вчера стащила из его каюты. В дырочку на одном конце камня сейчас было продето серебряное кольцо, к нему прикреплена серебряная цепочка. Морден поднял камень, выражение его лица не изменилось, будто он его не узнал.
Анна боялась заговорить, все больше осознавая, что нечаянно разбередила страшную рану.
— Я даже не заметил, что он пропал, — наконец, звучно произнес Морден.
— Я взяла его вчера поздно вечером, — сказала Анна.
— Я привык смотреть на него каждую ночь, каждый день, каждый час, иногда несколько раз за час. Я привык засыпать и просыпаться, сжимая его в руке.
— Просто потому что…
— Я не заметил, что он пропал. Как долго он был у вас? Двадцать четыре часа?
Анна кивнула. В действительности, камень находился у нее дольше.
— Я не заметил. Я не посмотрел.
Лицо Мордена сморщилось. В резком свете лампы казалось, будто его лицо ожило. Оно судорожно подрагивало. Анна никогда еще не встречала того, кто бы так страдал. Смотреть на это было ужасно, и это было еще ужасней потому, что в этом была виновата она.