— Что это за народность? — спросил Новиков.
— Дальние родственники мордвы и марийцев. Их в Горьковской области полно́. — Зыкова снова выпустила дым, скривив рот. — Этот Сергомасов был купцом-миллионером. Строил Слободу именно там, потому что лес, который рядом, считался у мазычей священным. Там ещё раньше было их кладбище.
— А теперь?
— А теперь мы всё перенесли, — проговорил Чумазин, стряхивая невидимые пылинки с фуражки, которую положил на стол. — Чай, не в царское время живём, чтобы кого угодно закапывать где заблагорассудится. Всё должно быть цивилизовано и по порядку.
— Божедомка и избушка, правда, пока остались. Руки всё не доходят убрать. — Зыкова затушила окурок и взяла ещё папиросу. Новиков снова протянул зажигалку.
— Божедомка, — опередил вопрос Новикова полковник, — это такая большая яма, куда мазычи скидывали своих невостребованных мертвецов. Она на самой окраине леса. Правда, заросла уже так густо, что и не сыщешь. А избушка — это… хм… в общем, если кто зимой помирал, то их там держали, чтобы землю не долбить. Тёмное было время.
Новиков усиленно вертел в уме шестерёнки, силясь запомнить максимум деталей. Кое-как утрамбовав первую партию информации, спросил:
— И что, эта избушка так до сих пор там и стоит?
— Ну да. Она пустая, и никто к ней близко не подходит. Мертвяков до сих пор боятся. — Зыкова хохотнула.
— Они вообще этого леса боятся, — улыбнулся полковник. — Да и мало кто туда ходит. Ещё и из-за «семёрки». Это зона. За лесом, но в стороне. Кто там на поселении, те на заводе работают.
— А как с этой Божедомки люди до завода добираются?
— С пересадкой на трамвае. — Зыкова затушила второй окурок. — Линию ещё Сергомасов строить начал. Он же передовой был. Да, кстати, его родственнички до сих пор там живут. Ваши соседи будут.
— Не самые ближние, — вставил Чумазин и глянул на Зыкову.
— Ну да, — кивнула начальница. — Самые ближние ваши соседи — это те, кто с вами в одной квартире. Учительница, библиотекарша и наш парень.
— Ваш? — переспросил Новиков.
— Формально он числится надзирателем на «семёрке», работает по сменам. На самом деле, наш человек. Ясно?
— Ясно, — кивнул Новиков.
— А в квартире напротив — отец и дочка Сергомасовы. Вот где проблема. — Зыкова со вздохом повела глазами. — Папаша — учёный, закреплён за НИИ и подшефным заводом. Дочка — художница. Отучилась в Горьком, сюда приехала по распределению. Числится освобождённым работником за домом культуры, ведёт там две группы по рисованию.
— Числится? — переспросил Новиков, глядя на акварельный Ленинград за головой Зыковой.
— Нет, не в этом смысле, — покачала головой Зыкова. — Она же знаменитость, её ещё в школе в Союз художников приняли.
— А такое бывает? — не поверил Новиков.
— Для неё сделали исключение, — пробормотал Чумазин. — Вундеркинд.
Новиков отчаянно пытался запомнить всё услышанное. Но всё равно что-то не складывалось, как разномастные досочки для паркета никак не образуют нужный ровный узор.
— Вундеркинд? — отважился перепросить Новиков. — И по распределению в Добромыслов?
— Угу, — одобрительно помычала Зыкова. — Мы тут с неё, можно сказать, пылинки сдуваем.
— Только не поддавайтесь, — тихо сказал полковник.
— Вот-вот, — кивнула Зыкова. — По виду это очаровательный ребёнок. Но своими выкрутасами вполне может с нас погоны снять. Или жилы вынуть ради развлечения.
— Вы полагаете, она может иметь отношение к делу? — Новиков взглядом указал на папки.
Зыкова и Чумазин переглянулись. Полковник пожал плечами.
— Кто знает, — отвела глаза Зыкова. — Её личное дело отчего-то засекречено.
— Мы полагаем, — подсказал полковник, — что она сюда попала из-за отца. Он диссидент.
— Ссыльный? — догадался Новиков.
— Скорее, под присмотром.
— Я так и не понял одного — эти мазычи, вдруг они меня примут в штыки?
— А, ну да. Мы отвлеклись. — Зыкова выпрямилась. — Там теперь живут не только мазычи. Завод перепрофилировался и расширился, НИИ к нему прикрепили. Город строится. В общем, разного народу там теперь полно. Так что вы не будете выделяться. И ещё — вы, кажется, собираетесь жениться, значит, встанете в очередь на отдельную жилплощадь. Так вот, поживёте пока на Божедомке, а мы за вас потом словечко замолвим, чтобы вам не слишком долго квартиру ждать. В общем-то, жилья у нас хватает.