— Но какой именно хищник, никто не знает, — договорил за Зыкову Новиков. — И вся эта история с чупакаброй пришлась весьма кстати. Чтобы местные в лес носа не совали. Кстати, а почему такой экзотический монстр? Где Мексика и где Добромыслов.
Зыкова улыбнулась, сминая очередной окурок в пепельнице.
— У местных, мазычей, есть такая штука — чумокарго. Это когда кто-то совершил преступление, а кара его не настигла. Считается, что после смерти сквозь такого покойника прорастает осока, и он всё чувствует. Они ещё на могилы смотрят — если где осока растёт, значит, покойничек при жизни напакостил, а наказание не понёс.
— Как вы сказали?
— Чумокарго, — по слогам повторила Зыкова.
— Действительно, похоже звучит. — Новиков помолчал. — Осока, значит.
— Угу, — кивнула Зыкова, сузив глаза. — Осока. Острая, как бритва.
Кристина оказалась права — погода изменилась. К обеду небо заволокли тяжёлые серые тучи, и налетел ураган, сгибающий деревья в дугу. В окна хлестал дождь, на стёкла налипали яблоневые листочки и белые лепестки.
Разъездных дел, к счастью, больше не было, и Новиков наблюдал за планидой из кабинета, ёжась от холода, проникающего внутрь с ветром сквозь щели деревянных рам. В какой-то момент Новиков даже увидел, как мимо его окна, кувыркаясь, пролетел тёмный изломанный зонт. Около четырёх часов, когда заполнять документы надоело, спустился в столовую.
Попивая компот из сухофруктов, смотрел, как по запотевшему оконному стеклу струились дождевые потоки. От перечитывания материалов дела о чупакабре рябило в глазах. Зыкова упомянула о наказании после смерти. Может, кто-то решил не ждать так долго и взять дело, то есть бритву, в свои руки?
Неплохая версия, только за что наказывать этих двух девиц? Ответа в деле не было. Ничего, что напоминало бы о причастности девушек к чему-то, хоть сколько-нибудь похожему на преступление. Хотя возможно, он пока просто не докопался до правды. В любом случае, версию надо держать в уме.
— Можно? — Женский голос разогнал оцепенение задумчивости и вернул в реальность.
Оказалось, рядом со столиком с подносом стояла Зина Батенко и глазами указывала на свободный стул.
— Конечно, — улыбнулся Новиков.
— Работы полно, поесть некогда, — произнесла Зина, усаживаясь.
— А вы за обедом работу обсуждаете?
Зина, уже жующая салат, пожала плечами.
— Тогда скажите, какой рукой наносились удары тем двум девушкам?
Зина, набившая рот овощами, показала два пальца. Стало быть, обеими. Значит, Кристина отпадает. Она явно не смогла бы ловко орудовать правой рукой. Да ей и сил бы не хватило, чтобы справиться с крепкими девушками так, чтобы те и пискнуть не сумели.
Всё равно было в этой художнице нечто… не то чтобы подозрительное, а, скажем, скрытое от глаз.
— О ком задумались? — спросила Зина, отодвигая тарелку из-под салата.
Новиков только махнул рукой.
— Да ладно вам. В одной же лодке плывём. — Зина протёрла столовую ложку салфеткой.
— Про художницу думал, — произнёс наконец Новиков, наблюдая, как в стекло стучали крупные дождевые капли.
— А, эта. Не, точно не она.
— Почему? — отвлёкся от созерцания дождя Новиков.
— Сил бы не хватило, — озвучила эксперт мысли следователя. — Обе девушки были довольно сильными, а тот, кто нападал, ещё сильнее. Хотя и элемент неожиданности нельзя исключать. С другой стороны… — Зина, сощурив глаза, уставилась в пространство. — Эта Кристина, она, знаете, немного того. — Тут Зина покрутила рукой у виска и присвистнула.
— Не свисти, денег не будет, — сказал проходивший мимо оперативник.
— Ладно, — улыбнулась ему Зина. И обратилась к Новикову: — Когда люди того, у них может открываться большая сила. И скорость. А с этой художницей вообще всё сложно. Никогда не знаешь, что у неё в голове.
— Вы как будто много общались, — заметил Новиков.
— Ещё чего. — Зина даже суп перестала есть. Потом будто что-то вспомнила и уже открыла рот, но передумала. Вернулась к супу.
— Что такое? — подбодрил Новиков.
— Да так, ерунда. — Зина пожевала хлеб. Внимательно глянула на Новикова. Осмотрелась и подалась вперёд: — Я-то с ней не общалась, а вот Маркович — да. Он вообще много интересного про неё может рассказать.
— Кто такой Маркович? — спросил Новиков. Такой фамилии он определённо ещё не слышал.
— А вам разве Зыкова про него не говорила? — У Зины даже рука с ложкой опустилась. Как будто она ляпнула лишнего.
— Нет, — покачал головой Новиков.
Зина молча жевала хлеб, глядя в окно. Ясно, болтун — находка для кого угодно.