Опять аморалка. Такой маленький город и столько аморального вокруг.
Новиков просмотрел журнал и оставил его на потом. Пожелал соседям спокойно ночи и отправился спать. Проснулся рано, в шестом часу от громкого стука в дверь.
Молодой оперативник, что показался в проёме, наклонился и прошипел:
— Собирайтесь. Там ещё одна.
Глава 8. Либо хорошо, либо ничего
Новиков пешком добежал до парка, просыпающегося под прохладным майским солнцем. В мягких рассветных лучах уже суетилась опергруппа и криминалисты. Кто-то принёс простыню и накрыл тело, и теперь по белой ткани расползлись огромные алые пятна.
Приподняв край простынки, Новиков окинул взглядом девушку. Вернее, то, что от неё осталось.
— И как опознавать? — пробормотал Новиков, опуская ткань на место.
— Так уже. — Оперативник кивнул на женщину, сидевшую прямо на земле под цветущей сиренью. Рядом на корточки присел парень в белом халате и капал что-то пахучее из пузырька в стаканчик с водой. — Её утром дворник нашёл. Он местный, сразу к родителям побежал, а они уж нас вызвали. Кстати, вот. Прямо рядом с ней нашли.
Оперативник протянул следователю светленькую сумочку, забрызганную мелкими, уже подсохшими каплями.
Поморщившись, но так, чтобы никто не заметил, Новиков полез внутрь. Духи в полупрозрачном флакончике, конфеты в ярких фантиках, билетики. Пластмассовая пудреница, импортная помада, ключи, деньги в кармашке.
— Часы, серёжки? — спросил Новиков, продолжая копаться в сумочке.
— Всё на месте, — сухо произнёс оперативник. Потом добавил, понизив голос почти до шёпота: — Вон, её отец пришёл. Паспорт, наверное, принёс, а то мать из-за истерики его никак найти не могла.
Новиков вернул сумочку оперативнику и направился к седому сухопарому мужчине, с каменным лицом застывшему в нескольких метрах от тела.
— Здравствуйте, я следователь Новиков. — Привычная демонстрация удостоверения, на которую отец девушки внимания не обратил.
— Дорожин, — хрипло проговорил мужчина, неподвижно глядя на простыню.
— Вы документы принесли? — мягко спросил Новиков, загораживая собой тело.
— Я… да. Вот. — Дорожин начал рассеянно хлопать себя по карманам. Наконец нашёл что искал и отдал следователю.
Новиков открыл протянутый паспорт. Екатерина Дорожина, шестнадцать лет. Документ выдан всего месяц назад.
— Чем занималась ваша дочь? — спросил Новиков, просматривая чистые страницы.
— Ясно, чем. Как все. В школе училась.
— В институт собиралась поступать?
— Да, всё актёркой хотела стать. Мы с матерью, конечно, против. Сначала нормальную профессию надо получить, а потом уж и на артистку можно. — Дорожин сухо кашлянул.
Новиков закрыл паспорт и произнёс:
— Ясно. Она занималась в Доме культуры?
— Ну да, в театральном кружке, — кивнул Дорожин. — Ещё с первого класса.
— Мы пока заберём паспорт, это нужно для оформления. — Пора было переходить к наиболее неприятным вопросам, и Новиков, мысленно собравшись с силами, проговорил: — Скажите, мне можно осмотреть её комнату?
— Что? — Дорожин непонимающе хлопал глазами.
— Я так понял, вы живёте здесь недалеко, — медленно произнёс Новиков, стараясь не нагнетать и так напряжённую ситуацию. — Можно осмотреть вещи вашей дочери?
— Это ещё зачем? — удивлённо спросил отец убитой.
— Может, что-то полезное отыщется.
— То есть — полезное? Вещи Катьки вам эту зверюгу поймать помогут? — напряжённо произнёс Дорожин.
— Зверюгу? — медленно переспросил Новиков.
— Ну да. Чудище это, что детей калечит! Шлёндрает тут! — Дорожин стал говорить громче, на него уже оборачивались.
— Вы думаете, это животное? — осторожно спросил Новиков.
— А кто?! — Дорожин уставился на него светлыми глазами.
— В котором часу ваша дочь вчера ушла из дома? — Новиков решил переменить тему.
— Так это… во сколько там танцы-то начались.
— Вы насторожились, когда она вечером не вернулась?
— Так это… — Дорожин отвёл взгляд. Ясно, дочка у них домой после танцев не торопилась.
— Ладно, — вздохнул Новиков. — Постоянный друг у неё был?
— Ей же только вот шестнадцать исполнилось! — возмутился Дорожин. — Какие ещё женихи!
— Понятно. Спасибо. — Новиков отошёл от отца, который отправился утешать жену, так и сидевшую прямо на холодной земле.
— Всё как обычно? — Оказалось, рядом стояла Зыкова и дымила папиросой.
— Танцы в парке, — пробормотал Новиков. — Толпа людей. А свидетелей не найти.
— Всё это начинает скверно пахнуть, — процедила Зыкова.