Глава 9. Глухая оборона
Как и ожидал Новиков, все важные свидетели дружно ушли в глухую оборону. Врачи, бегая глазками и надрывая глотки, клялись, что ничего «такого» никогда не делали, и в их учреждении подобного быть не может. Им вторили родители Катерины Дорожиной: она у них была приличной девочкой-одуванчиком, ни с кем никогда не ссорилась, ни о чём «таком» знать не знала, результаты экспертизы лгут, а на Новикова надо жаловаться.
Пока на него не нажаловались, Новиков решил всё-таки нанести визит в знаменитый Дом культуры. Так или иначе, все три девушки были с ним связаны. Хоть что-то их объединяло. Ну, кроме места жительства и жуткой гибели.
В просторном холодном фойе с высокими потолками и яркими пролетарскими фресками было пустынно, хотя откуда-то доносились голоса. Новиков спросил у дежурной, где библиотека — надо же как-то оправдать свой визит в это учреждение.
Света без лишних вопросов выдала ему формуляры всех трёх погибших девушек.
— А что, сейчас здесь почти никого нет? — спросил Новиков, осматривая пустынную тихую библиотеку, где пахло деревом и старой бумагой.
— Нет, все приходят ближе к вечеру. — Света отчего-то избегала смотреть на Новикова.
— А я вроде в фойе голоса слышал.
— Ну, методисты и педагоги-то здесь. И ещё Кристина в буфете портрет пишет. — Света усердно перебирала какие-то записи.
Новиков решил не смущать её ещё больше и спросил:
— Тогда можно мне взять формуляры в буфет?
— Пожалуйста, — равнодушно пожала плечами Света.
Новиков забрал карточки и направился в сторону, где слышал голоса. Действительно, в буфете между столами за мольбертом стояла Кристина, сосредоточенно выводящая что-то на холсте. А за стойкой, у разноцветных колб с соками застыла крупная ярко накрашенная дама в чистеньком фартуке с оборками и кокетливой головной повязке-короне.
— А, здравствуйте, — обернулась с Новикову Кристина. И тут же вернулась к своему холсту.
— Вы что-то хотели? — спросила буфетчица, не меняя положения.
— Если можно, чай и бутерброд, — вежливо улыбнулся Новиков.
— Бутерброды только с сыром, — резко выдала модель.
— Они же вчерашние, — вяло проговорила Кристина, глядя на холст.
— И что теперь? — грозно спросила буфетчица. — Они же всё равно съедобные.
— Разве кто-то возражает, — пожала плечами Кристина. — Просто для сотрудника угрозыска можно было бы поискать что-нибудь сегодняшнее. Он-то находит преступников.
— А, так вы оттуда, — шёпотом проговорила буфетчица, округлив глаза. — Насчёт девиц этих, да? Ой, тогда мы вам сейчас чего-нибудь сообразим.
И дама в фартуке грациозно исчезла в недрах буфета.
— Ну куда, — только и проговорила Кристина, взмахивая рукой с карандашом.
— Напомните, как зовут вашу модель? — тихо спросил Новиков, усаживаясь за столик рядом с мольбертом.
— Тётя Клава. Клавдия Васильевна. Она всё про всех знает, — понизив тон до шёпота, добавила Кристина.
Клавдия Васильевна вернулась с горячим чаем и целой тарелкой бутербродов — с колбасой, сыром, котлетой и даже красной рыбой.
— Вот, пожалуйста, угощайтесь, — буфетчица поставила блюдо перед Новиковым. — Ой, погодите, давайте мы стол скатертью накроем.
— Не стоит, — помахал рукой Новиков. Тётя Клава не уходила, заинтересованно глядя на следователя, и он решил в знак благодарности её допросить. Даже блокнот раскрыл и ручку достал. Со всей серьёзностью задал банальнейший вопрос: — Скажите, вы хорошо знали трёх девушек?
— Хорошо, — с готовностью кивнула тётя Клава.
— Давайте начнём с Валентины. Что можете о ней рассказать?
— Так, Валя. — Тётя Клава постучала длинным красным ногтем по подбородку. — Пела хорошо, особенно романсы. Как вечера для номенклатуры — всегда её выставляли, уж больно всякие секретари да ветераны любили её слушать. Как концерт — так без охапки цветов не уходила, и всегда какой-нибудь букетик нам оставляла да дежурной.
— Ухажёров у неё много было? — доверительно спросил Новиков.
— Ну! А что толку? — подбоченилась тётя Клава. — Она, говорят, в какого-то парня по уши втрескалась, а он на её подружке женился, потому что у той богатый папаша. Дурак, такую девку прощёлкал. Вот она слезливо и пела. А может, и не дурак. — Тётя Клава косо глянула на Кристину, тонкими линиями делавшую набросок буфета.
— Хорошо, так и запишем. — Новиков старательно написал несколько слов в блокноте. — Теперь вторая — Катя.
— Это плясунья? — уточнила буфетчица.