— А чего ты боишься?
Кристина шипяще усмехнулась и отвернулась.
— А вы не боитесь, что кто-то узнает, что вы ходите в храм? — спросил Новиков, подходя ближе.
Тут Кристина рассмеялась, будто услышала хорошую шутку:
— Рассказывайте, пожалуйста. В психушке я уже побывала. Вот это как раз мне не страшно. Там такие хорошие пилюли дают, вообще ничего больше не пугает.
Новиков и Артём переглянулись. Для чекиста признание Кристины, кажется, тоже стало неожиданным.
— Так чего конкретно вы боитесь? — медленно спросил Новиков.
Кристина рассматривала увечную руку. Новиков хотел было спросить, не боится ли она повторения, но художница, похоже, угадала его мысли.
— Того, кто это сделал, давно расстреляли. — Кристина убрала руку в карман. — Мне ещё повезло, успела закричать и лицо закрыть. Другие вообще не выжили. Маркович его тогда поймал. Я больше всего боялась ещё одной встречи, но мне повезло — когда был суд, я как раз отдыхала в ПНД. А потом его расстреляли, и я снова боюсь этой встречи.
— Где вы теперь можете увидеться-то? — непонимающе спросил Артём.
— Там, — Кристина дёрнула головой, указывая на небо. — Как подумаю — аж колотит. А в церкви не так страшно.
— Есть вопрос. — Новиков приготовился к неадекватной реакции. — Чем конкретно орудовал этот… — Он указал взглядом на руку Кристины.
Художница пару секунд смотрела на следователя. Потом тихо произнесла:
— Опасной бритвой. С тех пор этот инструмент видеть не могу. Отец бреется электрической, хотя это и не приветствуется. Экономия ресурсов.
Кристина отвернулась. Артём молчал. Только напряжённо ходил туда-сюда. Новиков тоже молчал. Высматривал электричку, которая отчего-то всё не ехала. Надо было срочно разрядить обстановку, иначе им потом трудно будет даже просто находиться в одном помещении.
Увы, Новиков за последнее время отвык от разговоров о природе и погоде и мог обсуждать только одно дело. Или что-то с ним связанное. Или кого-то.
— Кому-нибудь известно, кто отец Герды? — спросил Новиков сразу обоих попутчиков.
Кристина только пожала плечами.
— Я же не тётка в очереди, чтобы сплетни пересказывать, — скривился Артём.
— И тем не менее, — настаивал Новиков.
— Говорят, какой-то высокий чин, — нехотя произнёс Артём. — Вроде как он им до сих пор помогает, хотя у него семья есть.
— Кристина, а в Доме культуры знают про роман Арбузова и Вислогузовой? — спросил Новиков после небольшой паузы.
— Про него все знают, — улыбнулась Кристина. — Просто девчонки думают, что он с ней ради связей, а он им ещё врёт, что её не любит и вот-вот бросит.
— А она-то с ним ради чего? — задал Новиков вопрос, не ожидая ответа.
Артём только отвернулся. Ему, похоже, этот разговор был скучен и неприятен.
А вот Кристина оживилась:
— Она же тоже женщина, ещё не старая, ей тоже любви хочется. Он ведь ей наплёл, что она особенная, что он такой в жизни не встречал и уже не встретит. Что все вокруг против него, что он такой страдалец. Умеет он женщинами крутить.
Новиков в ответ на неожиданный психологический анализ только помычал. Как-то не верилось, что такая деловая и далеко не глупая дама, как Вислогузова, могла поверить в такую банальную ложь. С другой стороны, Кристина права — всем хочется любви. А кто ещё станет за Вислогузовой ухлёстывать?
— Значит, вы часто ходите через священный лес? — переменил тему Новиков. Кристина только внимательно на него посмотрела. — Чупакабру не боитесь?
— Люди страшнее, — тихо произнесла Кристина.
— А вы в лесу не видели чего-то похожего на это чудовище? — спросил Новиков, припоминая огромную тень, шнырявшую недалеко от забора «семёрки».
— Нет, — покачала головой Кристина, будто про эту тень и думать забыла. — Зато чудовищ в человеческом обличье — сколько угодно. И в лесу, и в городе, и вообще везде.
Новиков не мог решиться задать вопрос, который давно его занимал. Рано, наверное. С другой стороны, в таком деле лучше рано, чем поздно.
— Что вы вообще думаете про эти нападения?
— А почему вы спрашиваете? — Кристина смотрела в сторону.
— Художники — люди наблюдательные. Помните, вы заметили, что куст у забора вокруг зоны был неправильным.
— Вы не можете понять, зверь это или человек? — спросила Кристина после паузы.
Новиков кивнул. Раздался гудок электрички.
— Я думаю, всё вместе. Зверь в человеческом обличье. Или человек в зверином.
Гудок стал громче, послышался стук колёс. К платформе подошла зелёная электричка, двери открылись. Все трое вошли в полупустой вагон и разместились на деревянной лавке. Поезд повёз их обратно к Добромыслову, где высокими трубами сиренево-чёрно дымили химические заводы.