— Там ещё одна девчонка, — просипела Зыкова спустя минут пять.
— Не суббота же, — выдохнул Новиков.
— Так они Последний звонок отмечали. Линейка, чаепитие, танцы. А вечером пошли гулять в парк. — Зыкова тяжело дышала. Наверное, ей надо бросать курить. — Девицу нашли почти сразу, даже остыть не успела. Я — за вами. Вас нет. И этого нет. Мне сказали, вас видели у леса. Я — к лесу. А потом эта завизжала.
— Просили же не праздновать, — прохрипел Новиков, еле переставляя ноги.
— Дети, — выдохнула Зыкова. — Что с них взять. Дружинники, видишь ли, дежурят.
— Следы? Улики?
Зыкова только помотала головой.
— Одно мы знаем. Это не чупакабра. — Новиков уже ног не чувствовал. Но между деревьями виднелись огоньки Божедомки, и это придавало сил.
— Или их много, — подала голос Кристина. — Как-то же этот зверь размножается.
Новиков только кряхтел. Художница права. И ещё тот охотовед, который говорил, что этих чудищ тут видят аж с прошлого века.
Наконец они вышли на Божедомку.
— Кристина, — обернулась Зыкова. — Бегите в парк. Там дежурят медики. Девице этой уже не поможешь, а Артёма, наверное, ещё можно спасти.
Кристина коротко кивнула, сунула свой влажный комок в руку Новикову и помчалась вперёд. Босая и в коротком оборванном платье, заляпанном болотной грязью, сажей и кровью.
— Лес-то не выгорит? — Новиков кое-как обернулся. Над верхушками деревьев алели всполохи.
— Там же болото, — проскрипела в ответ Зыкова. — В любом случае, пожарных туда отправим. Вот только вас обработаем.
Через несколько минут впереди появилась карета «скорой помощи». Из неё высыпали врачи и Зина Батенко. Оставив медикам Артёма, она подсела к Новикову, который плюхнулся прямо на землю.
— Что там? — тихо спросил Новиков, пока Зина стирала кровь с его лица.
— Как обычно, — еле слышно проговорила Зина, тыча в него чем-то резко пахнущим.
Новиков зашипел и поморщился, потому что рану на лбу стало сильно драть.
— В машину, — скомандовал чей-то голос.
Новиков хотел было отказаться, но Зина настояла. Оказалось, рану на лбу надо было зашивать, так что ночь пришлось провести в больнице.
А утром Новиков, пряча лицо от прохожих, поехал домой. Врач сказал, шрам продержится долго. Придётся научиться носить шляпу.
— Ой, доброе утро. — Навстречу Новикову вышла Жанна Сергеевна. — Что случилось-то? А то соседи такие жуткие истории рассказывают!
Новиков только шумно выдохнул:
— Скажите, Кристина уже вернулась?
— Так ещё ночью.
— Вот что. Отвлеките её, пожалуйста.
— То есть? — непонимающе спросила соседка.
— Мне надо перекинуться парой слов с её папашей. Без свидетелей. Он ведь дома? Я слышал его голос ещё с улицы.
Жанна Сергеевна недоверчиво смотрела на Новикова.
— Пожалуйста. Это для общего блага, — твёрдо произнёс следователь.
Жанна Сергеевна нехотя кивнула и направилась в коридор. Постучала в соседскую дверь. Перебросилась парой слов с Кристиной, и они вместе спустились по лестнице и вышли в палисадник. А Новиков толкнул дверь квартиры Сергомасовых.
Он прошёл прихожую и сразу завернул в лабораторию. Профессор сидел за столом и что-то писал.
— Будьте любезны объяснить, что вам здесь нужно? — поднял взгляд Сергомасов, когда понял, что не один.
Новиков упёрся руками в стол с зелёной обивкой и навис над профессором:
— Отвечать на мои вопросы. Быстро. С радиацией работаете?
— Послушайте, молодой человек…
— Я тебе сейчас челюсть сломаю, и ничего мне не будет. — Новиков указал на шрам на лбу. — Отвечать.
Сергомасов погрыз трубку.
— Ну, допустим, работаем.
— Опыты на животных ставите?
— Это не опыты, а исследования. Как влияет радиоактивное поле на живые организмы. — Сергомасов опасливо глянул на Новикова и затарахтел: — Даже если и так, никаких сложных мутаций мы не выявили, да и фон в городе в норме — мы регулярно проверяем, и на больших животных опытов не ставим. И вообще, наша работа — вопрос государственной безопасности.
— Захоронения отходов? — коротко спросил Новиков.
— Всё упаковывается и захоранивается согласно регламентам. Фон в норме.
Хлопнула входная дверь. Мягкие шаги прошли по квартире и остановились у двери лаборатории профессора. Потом всё стихло.
— Если вы что-то знаете, — произнёс Новиков, понизив голос, — самое время сказать об этом. Потом может быть поздно.
Профессор снова закурил трубку и покачал головой. Новиков кивнул и направился прочь из лаборатории.