— Мразь эту удавить я хотела.
— И на вас тоже протокол составлю за угрозу нанесения телесных повреждений, если не прекратите.
Мамаша живодёра наконец замолчала. Приехала «скорая», и Кристину увезли в больницу. Оказалось, у неё несколько глубоких резаных ран. В том числе — на шее за ухом. Будто кто-то пытался отрезать ей ухо, как угрожал мальчишка.
Но на его матери следов крови не было, как и на остальных ребятах, что сидели во дворе. Кроме Герды, но с ней-то как раз всё было понятно. Вообще, если бы не её ремень, Кристине пришлось бы худо.
Из отделения последние свидетели ушли под утро. Новиков тоже вышел на улицу, и сразу встретился с Зыковой.
— Художница в палате интенсивной терапии, — сказала Зыкова, вынимая папиросу. — К ней приставили охрану. На всякий случай.
— Хорошо, — кивнул Новиков.
— Вам бы отдохнуть.
— Это да. Сейчас поеду домой.
— Правильно. — Зыкова крутила в руках папиросу. — Знаете, я тут подумала. А ведь наша чупакабра уже пару недель как затаилась. Может, это действительно была зверюга, которую вы тогда напугали? И она просто убежала куда-то подальше от города?
— Может, — пожал плечами Новиков. Он так устал, что готов был согласиться даже с этой дурацкой версией.
— Ну да, это маловероятно, — признала Зыкова. — И с этой художницей ничего путного не вышло. Разве что её саму снова пытались устранить.
Новиков только кивнул. Он соглашался с Зыковой, но что-то предлагать не было сил.
— Я вот что подумала. — Зыкова так и крутила сигарету. Подошла ближе. — А давайте и вправду разрешим Выпускные. Увеличим число дружинников и сотрудников в штатском. И детям приятно, и нам…
— Что? — глянул на неё Новиков. — Хотите сказать — и нам наживка?
— А что делать?
— Я бы для начала поспал.
— Понимаю. Идите, после поговорим. Время ещё есть.
Новиков добрался до дома и завалился на кровать. Тут же уснул. Когда проснулся, в комнату уже падал солнечный свет. А ведь на его теневой стороне так бывает только вечером. Это сколько же он проспал? Впрочем, надо же иногда отдыхать.
И есть хочется. Новиков встал, оделся и вышел в общую комнату, чтобы поискать на кухне чего съестного. За большим столом что-то писал в тетрадке Артём.
— А, проснулся. Доброе… добрый вечер уже.
— Добрый, — кивнул Новиков. — Может, чаю?
— А давай, — Артём положил ручку и размашисто потянулся. Тут же крякнул и согнулся — видимо, ёкнули раны, полученные в избушке.
— Где наши дамы? — спросил Новиков уже на кухне, ставя чайник на плиту.
— На работе. У них же выпускные экзамены. — Артём достал из холодильника сыр и колбасу. — Тебе с чем?
— Всего понемногу, — улыбнулся Новиков.
Артём стал нарезать бутерброды на разделочной доске.
— Слушай, я тут вот чего подумал. Ну, если ты уже это тоже понял и всё проверил, то ладно.
— Что такое? — Новиков сыпал заварку в фарфоровый чайник.
— Вот смотри. Эта убийца по-любому должна быть испачканной кровью. Так?
— Ну, так, — согласился Новиков.
— Даже если, например, надевает дождевик.
— Это зачем? — спросил Новиков, наливая кипяток в заварник.
— Ну, она же не хочет, чтобы все видели кровь. — Артём размашисто пожал плечами и махнул ножом. — Так вот. Дождевик она, скажем, снимает. Но на одежду всё равно попадёт. На рукава, например. И куда ей такую заляпанную одёжу девать?
— Куда? — переспросил Новиков.
— Вот. — Артём указал на собеседника ножом. — Куда. Например, сжечь. Но что, если она живёт с соедями? Можно, конечно, жечь в титане или в печке, но ведь могут заметить. Выбросить — найдут. И потом — у нас город-то закрытый. Если всё время выбрасывать одежду или жечь, то надо новую покупать. А это дорого, да и приметно.
— Ну, тогда она будет её стирать. — Новиков сел за стол.
— Вот! — радостно воскликнул Артём. — Я и подумал — у нас же режим экономии! А ей надо лить много воды. И потом — мыло же нужно. Или порошок. И тоже много.
Новиков почувствовал себя дураком. Как он сам не догадался. А ещё считал Артёма туповатым увальнем.
— Это мысль, — одобрительно закивал Новиков. — Очень хорошая мысль. Вот что. Свяжись с Зыковой. Пусть разузнает в жилищном хозяйстве, можно ли определить, где именно в городе идёт растрата воды. Стирать она будет дома, в баню или прачечную не пойдёт — слишком приметно. А я наведаюсь в хозмаги.
Новиков даже чокнулся с Артёмом чашками. Они попили чаю, и Новиков пошёл мыть посуду. Артём вытирал чистые чашки и ставил их в общий буфет.