— Где хранится личное дело Эллы Николаевны?
Тот мотнул головой в сторону шкафа.
— У вас за спиной.
За стеклами выстроилась шеренга картонных папок.
Майор встал и подергал ручки остекленных створок.
— А ключи где?
— На столе, — кивнул парень на подстаканник с карандашами. На одном висела связка из нескольких ключей.
— Ты выходил когда-нибудь из кабинета, оставляя его здесь одного?
— Не знаю, не помню. Может быть… Вроде да, в туалет ходил.
— Жопку подмыть… — зло ухмыльнувшись, кинул молодой опер.
Здание Краснолучского горкома партии располагалось на улице Коммунистической сразу за недавно реконструированным парком с двумя рядами туй, роз, фонтаном и перенесенным памятником Ленину. В типовой пятиэтажке помимо аппарата КПСС и ВЛКСМ также работали исполком, местная администрация и часть городских служб.
Вошедшего в фойе крепкого парня в костюме остановил дежурный.
— Вы к кому, молодой человек?
Тот молча развязал тесемки картонной папки и показал дежурному листы с синими печатями и подписями.
— Вторая спортшкола «Авангард». Велено в бухгалтерию гороно передать.
— Личные документы есть?
— Паспорт.
— Так показывай…
Парень полез во внутренний карман, достал паспорт в рыжей кожаной суперобложке и, раскрыв, протянул дежурному.
Тот сверил фото, посмотрел адрес прописки и воинского учета.
— Третий этаж, налево.
— Да, спасибо, я часто сюда хожу.
Поднявшись на второй этаж, он свернул направо, дошел до приемной. Тихонько постучав, приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
— Здрасьте!
Миловидная секретарша с пергидролевым кандибобером на голове улыбнулась парню и приглашающе поманила того рукой.
— Мне только документы сдать…
Он раскрыл папку, обошел стол справа и положил документы перед ее лицом. Когда она опустила голову, рубанул слева коротким боковым. Разрывая блузу, поймал падающее тело и стул. Уложив ее на пол, взял папку, достал из верхнего ящика стола ключи, закрыл приемную и подошел к двери в кабинет. Открыв первую дверь тамбура, вдохнул-выдохнул и открыл вторую.
Сидящий за столом крупный мужчина удивленно поднял на него глаза.
— Здрасьте! — не поднимая головы и роясь в папке, он быстро двинулся к столу. — Мне документы велено передать…
Мужчина на какое-то мгновение завис, но потом вдруг вскочил и отшатнулся к окну с полными ужаса глазами.
Было уже поздно. Парень неуловимым рывком оказался рядом и выбросил к глазам того правую пятерню. Интуитивно мужчина закрыл лицо руками, но гость по дуге хлестко ударил тыльной стороной этой же ладони ему в пах. Когда мужчина, выгнувшись от болевого спазма, начал присаживаться, парень врезал ему слева оплеуху в подбородок и встретил качнувшееся тело ударом правого локтя в голову. Хозяин кабинета рухнул, но сознания не потерял и на карачках пополз к выходу.
— Стоять, Зорька!
Мучитель навалился ему на поясницу правым коленом, подошвой левой ноги уперся в паркет перед головой жертвы, обхватил того локтевым сгибом за горло, правой кистью закрыл рот и нос и мощно потянул назад, выгибая его дугой. Чуть отпустив, рванул еще разок, посильнее. Раздался хруст. Мужчина потерял сознание. Парень сменил хват, взяв тело под мышки, и еще раз дернул, как бы проворачивая по часовой стрелке.
Мягко отпустил и, перешагнув, направился к двери.
— Здоровья вам крепкого, Григорий Богданович! Берегите себя…
Он поднял папку с рассыпавшимися документами и вышел вон.
Возле палисадника с несколькими сортами цветущей сирени стояло две милицейские машины. ППСники и гаишники мягко оттирали толпу любопытных соседей с улицы Боженко. Подъехала «Волга» оперов. Майор МУРа вылез с сиденья рядом с водителем и, принюхавшись, вопросительно посмотрел на Неретина.
— Тут мясокомбинат рядом, Иван Сергеевич, — ответил ему на многозначительный взгляд ворошиловградский опер и пошел во двор.
Остановив жестом кинувшегося на доклад опера, майор вначале окинул взглядом по-сельски обставленную светлую комнату на четыре окна по двум стенам и лишь потом заглянул в спаленку. Там на большой пружинной кровати с хромированными шарами на спинках сидела маленькая девочка и что-то весело щебетала девушке с погонами старшего лейтенанта.
Та, заметив взгляд майора, улыбнулась ему и отрицательно слегка покачала головой.
Неретин выдохнул. Осмотрелся. Молодой опер опрашивал под протокол явно расстроенную пожилую женщину.