— По какому вопросу, товарищ? — открыв окошко для посетителей, спросил дежурный.
— На прием к начальнику ГОВД…
— Так сразу, с порога, дверь ногой, да? — повернулся он к улыбнувшемуся коллеге. — Во-первых, сегодня неприемный, день, во-вторых, прием по записи, и, в-третьих, по какому именно вопросу вы обращаетесь?
— Хочу предупредить о готовящемся преступлении.
Милиционеры переглянулись.
— Что за преступление?
— Об этом я могу рассказать только начальнику ГОВД. Лично.
Мужчина в костюме буквально ощупывал молодого человека взглядом. Он кивнул майору и вышел из дежурки. Через минуту открыл дверь входа в служебную часть и кивнул парню:
— Пройдемте, товарищ…
Заведя того в комнату в конце коридора, указал жестом на стул и спросил:
— Документы с собой?
Парень вытащил паспорт и удостоверение медработника.
— Так что там за преступление готовится, товарищ Дружин… Владлен Вадимович?
— Простите, а вы кто?
— Замначальника УГРО майор Неретин.
— Тогда мне не к вам.
Парень совершенно спокойно поднял глаза на собеседника.
— Я не спрашиваю подробности, какая тема? Что доложить?
— Оказание сопротивления работникам милиции, сопряженное, вероятно, с нанесением увечий.
— Ого… — майор еще раз пристально вгляделся в лицо собеседника. — Посидите тут пока.
Кабинет начальника УГРО Воронежского ГОВД впечатлял основательностью. Начинаясь от стены книжных шкафов, он упирался в широкий стол полковника с портретом Ленина над ним. Перед столом стояло два стула для посетителей, но в этот раз хозяин и гости кабинета обосновались за длинным столом совещаний под карамельного цвета лаком с рядами по десять стульев с каждой из сторон. Влад разместился у края, майор Неретин напротив, а полковник, облокотившись на спинку большего, чем другие, стула, восседал в торце.
— Итак, сколько милиционеров, вы говорите, выехало?
— Сколько едет, я не знаю, но мама сказала, что к ней приходило трое, — спокойно ответил парень.
— И едут они за вами?
— Да.
— Что вы натворили такого, что выслали бригаду — оперов?
— Я ничего не делал. Они хотят повесить на меня несовершенное преступление. Его не было, но они его сфабрикуют.
— Ну, рассказывайте… Нам что — клещами каждое слово вытягивать?
Юноша тяжело вздохнул.
— Два года назад, когда я еще учился на фельдшера на третьем курсе Ворошиловградского медицинского училища, у меня возник конфликт с выпускником Стасом Мельничуком. Даже не конфликт. Он вместе с двумя своими подельниками просто решили поставить меня на место, хотя я их практически не знал, даже Стаса. Он тоже краснолучанин, как и я. Они домахались до меня прямо в коридоре и кинулись избивать. Я ответил, чего они не ожидали, и надавал им всем лещей, — парень показал милиционерам раскрытую ладонь. — Стас ущемился, пожаловался отцу. Он у него второй секретарь горкома. С этого все и началось…
— И они два года ждали, чтобы вас наказать? — прищурился полковник.
— Нет. Они сняли побои, нарисовали там сотрясения мозгов и закрыли меня за умышленные телесные повреждения двух и более лиц.
— Закрыли?! — уточнил полковник.
— Да. Закрыли в Ворошиловградском СИЗО, где сначала били, а потом завели в наручниках в пресс-хату…
— Ну и???
— Понятно что… Изнасиловали. Я подписал все, что из меня выбивали, и в итоге мне вместо обещанного следаком условного срока дали полторушку общего режима. Отсидел год, вышел по УДО и уехал в Воронеж.
— Так ты у нас сиделец?! Вот с этого надо было и начинать, — с нажимом сказал полковник, откинувшись на стул и как бы под новым углом изучая собеседника.
— С активом сотрудничал? — в свою очередь, задал вопрос майор.
— Нет, хорошо работал на лесопилке, там мало кто справлялся на подкате бревен.
— Почему в училище не восстановился?
— Не взяли. Поэтому я и уехал, жизни мне бы они там не дали в любом случае.
— Сейчас что хотят повесить?
— Убийство Стаса.
Полковник посмотрел на коллегу.
— Его убили? Когда?
— Вчера или позавчера, судя по всему. Только не убили, он пьяный захлебнулся блевотиной во время извращенного самоудовлетворения.
— Откуда знаешь?
— Да весь Красный Луч об этом только и говорит.
— А когда ты там был?
— Недели две-три назад.
— Так откуда о слухах знаешь?
— После маминого звонка созвонился с друзьями.
— И какое ты имеешь отношение к этому происшествию?