— Да тут хоть Комитет подключай, — грустно усмехнулся прокурор и, разлив остатки, поставил на стол новую бутылку.
— Сатана… — внезапно вымолвил воронежский опер.
Все посмотрели на него.
— Люцифер, первый из ангелов, низринутый на последний круг ада и вмороженный в Коцит…
— Именно так и есть, Яков Леонидович, — ответил профессор. — Законченное чудовище. Девочке и ее родным очень повезло, что ее трусики оказались залиты чужой кровью. — он помолчал. — Преступник одержим своей местью, а она, как известно, сжирает душу.
— Объясни, как он вычислил, что я включил свет, взял оружие в руки…
— Подошел и выглянул в окно… — добавил в унисон хозяин дома.
— Я тоже выглянул, но уже после звонка, — отметил оперативник.
— Смотрите, тут и сложно, и просто одновременно. В семидесятых янки разработали новую дисциплину — «нейролингвистическое программирование». Очень скоро стало понятно, что это в том числе инструмент подчинения и манипулирования другим человеком и массами.
— Западная цивилизация, чего удивляться? Наследники Макиавелли, Ницше и Лебона… — подумал вслух прокурор.
— Да… В Союзе неоднозначно оценивают это направление. Но я, например, считаю, что там есть рациональное зерно, и к лженаукам его не отношу. Так вот, американец Роберт Дилтс опубликовал книгу, сразу ставшую культовой. Я прочел этот двухтомник, причем в оригинале, — он посмотрел на собеседников. — Я ведь тоже билингва, почему и профессор в том числе. Так вот… Помимо фундаментального труда исследований структуры субъективного опыта он на его основе написал тоненькую брошюрку: «Прикладные сценарии НЛП». Это не учебник, не монография, а сборник инструкций уровня «открыл холодильник, взял мясо, закрыл холодильник», как американцы любят. О существовании этой книги я не знал, пока не увидел ее название в списке прочитанных Дружиным в Воронеже.
— Точно дьявол… — хлопнул рукой по ноге Неретин.
— С ней я ознакомился в читальном зале, на руки ее не выдают. Теперь давай угадаю, Яков Леонидович, — обратился к нему психолог. — Ты когда говорил с преступником, плохо его слышал?
— Точно! — вскинул брови прокурор города. — Словно из подвала.
— Он звонил из автомата у железнодорожного вокзала в Ворошиловграде, — ответил обоим майор.
— Эта техника как раз описана у Дилтса. Когда ты плохо слышишь нужного тебе собеседника, то весь уходишь в разговор вниманием, вслушиваясь в чужую речь и ослабляя контроль за собой — щелкаешь выключателем, прямо перед трубкой — предохранителем пистолета, мечешься по комнате, в окна выглядываешь. В целом же несложно угадать, что делает человек при важном, но внезапном звонке в три часа ночи, правда?
— Цыганский гипноз, — констатировал оперативник.
— Это, между прочим, тоже своего рода НЛП, янки и оттуда немало почерпнули, — констатировал Ривкин.
«Кемпинг № 5», или стоянка дальнобойщиков у Лиховского моста, что на трассе М4, называлась так только на вывеске, все дальнобои прозвали ее «Голодаевкой», хотя в работающей до ночи столовке кормили вполне прилично. Видимо, уничижительное название прилипло по наследству от дореволюционного народного прозвища Новороссийского тракта — «Голодное шоссе», ставшего впоследствии трассой всесоюзного значения.
У диспетчерской на корточках курил молодой мужчина лет тридцати с копейками. Несколько шоферов по очереди отмечались и, ежась от утреннего холодка, расходились по своим машинам. Он внимательно следил за крепким парнем с большой спортивной сумкой на плече, стоявшим перед его «головкой» МАЗа без прицепа и откровенно рассматривающим машину.
Докурив и дождавшись своей очереди, он отметился у диспетчера и, подхватив небольшую торбу, двинулся вперед.
— Купить хочешь? — на ходу спросил он, обходя парня. Открыв дверь, закинул в кабину торбу.
— Да куда мне, сирому…
— Так чего встал?
— Люблю «мазурики», шикарная тачка, — ответил парень и широко улыбнулся водителю.
Тот осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, откуда взялся парень, потом посмотрел на него самого. Крепкие туфли, коричневые вельветовые штаны без стрелок, темно-оливковый джемпер навыпуск. Одет просто, но аккуратно и во все новое.