Милиционер вопросительно повернулся к охотоведу.
— Наши все: цвинтаревские, нахлобученские, центряковские. Кого по тревоге поднямши. Восемь собак, дюжина охотников с ними и два егеря. Как же их одних, солдатиков, — в лес? — ответил он.
— Значит, так, товарищи дорогие… Ты, — обратился он к армейцу, — делишь взвода и формируешь мне до полутора десятка полувзводов, точнее, поисковых групп. Причем так, чтобы в каждой обязательно был офицер или прапорщик, — майор глянул на кобуру армейца. — Все вооружены?
— Только офицеры. Кто куску пистолет доверит?! Им даже в войну патроны выдавать не положено, — засмеялся было он, но сразу осекся, глядя на милиционеров.
— Хорошо. Каждой группе придать как минимум одну собаку. Кинологов на самые ответственные места: кладбище — две собаки, на правую и левую сторону от центральной аллеи. Одну, а лучше две — на лед: камыши с обоих берегов. Пару охотничьих на подлесье, — он повернулся к капитану. — Наших по основным группам. Сам командуешь парадом на левом фланге у Цвинтаревки. Машина под тобой, — кивнул он на милицейскую «буханку». — Алена Сергеевна, — он повернулся к девушке, — там же! Отвечаешь за связь и работу своих криминалистов. Старый, ты, — повернулся к старшему лейтенанту, — в центре поисковых групп. И малого с собой забери, вестовым, — указал он на молодого опера, стоявшего рядом со старшиной-кинологом.
Все согласно кивнули, получив свою задачу.
— Строй личный состав, — велел майор армейскому офицеру.
— Равняйсь! Смирно! — неожиданно крепким голосом скомандовал армеец двум коробкам по три колонны в каждой и строю офицеров, милиционеров и охотников, вольно стоявших с третьей стороны полукаре, выстроенного буквой «П». — Все внимательно слушаем, что говорит начальник городского уголовного розыска майор милиции Ян Сретенский. И помните, что товарисчь командир, пишется с мягким знаком, — он же вам как мать родная. А кто будет слушать невнимательно, очень крепко пожалеют — это я вам клятвенно обещаю… Прошу вас, — обратился он ко стоящему рядом с ним милиционеру.
— Спасибо, дружище, — негромко поблагодарил его Сретенский.
— Товарищи! Вы все заинструктированы сегодняшней задачей до слез, повторяться не буду. Обращаю ваше внимание на крайне важные детали. Первое: цвет — рыжий! А именно: ярко-оранжевый воротник пальто из лисицы. Такая же лисья кубанка. Светло-коричневые сапоги на низком каблуке. Оранжевый портфель из стилизованного под кожу дерматина с двумя накладными карманами и двумя латунными автоматическими замками на клапанах.
Майор внимательно осмотрел строй, будто бы пытаясь заглянуть в глаза каждому.
— Второе. В портфеле деньги. Мы знаем — сколько. Если они или часть их пропадут, то мы найдем, кто это сделал, и обязательно посадим. Надолго! — акцентировал он. — Тот, кто найдет портфель или нечто важное, что поможет следствию, будет отмечен, в том числе и материально, — он повернулся к армейцу. — Этот вопрос согласован с городским и партийным руководством.
Майор сделал паузу, чуть потянувшись и хрустнув плечами, и продолжил.
— Сейчас ваши группы растянутся от окраин поселка Победа до предлесья Зеленозерского урочища. Шеренгой мы стартуем от Т-образного перекрестка и прочесываем окраины поселка, кладбище, речку, предлесье. Движемся в сторону Медвежаткино и птицефермы.
— Дык не поспеем же ж до темноты! — раздался возглас охотоведа.
— Это я направление задал. Дай боже до водонапорной башни успеть дойти, дальше не вижу смысла… — сделав паузу, он еще раз повел плечами. — Все выполняют распоряжения милиционеров. Всеми командует капитан Дробуш Степан Валентинович, старший оперуполномоченный Дивнозерского УГРО, прошу любить и жаловать.
Милиционер шагнул из строя и кивнул, представляясь.
Сретенский подмигнул армейцу:
— Давай, дружище, удачи!
Пока армейцы строили солдат, раздавали по две-три штыковые лопаты на группу, разбирали охотников и кинологов, Сретенский подошел к своим офицерам, собравшимся у его «Волги».
— Что думаешь, Щтепан? — обратился он к капитану.
Тот, затянувшись трубкой, выдохнул добрый клуб так, что поплыл узнаваемо сладкий аромат «Золотого руна». Почесав затылок под шапкой, он, выдержав достойную паузу, ответил:
— Думаю, с началом мотосезона я поставлю на уши всех наших оперов. Мы найдем этого фраера с оленем на брызговике, потом делового и понтореза со второй половинкой. Приведем им убедительные доводы, — левой рукой капитан продемонстрировал узнаваемый апперкот по печени. — И таки вернем тебе орнамент, — кивнул он головой на обломанный шпенек на капоте. На фармахиме нам сварят обе половинки, зачистят, заполируют — и приварим все назад. Муха не подточит.