Майор кинул на него тяжелый взгляд.
— Щтепан…
Старший оперуполномоченный сдвинул на затылок шапку, выпрямился и жестко ответил.
— Командир, я стою на своем: ее здесь нет. Ни в Цвинтаревке, ни в городе, ни в лесу, ни на кладбище, в камышах и далее по поселкам. Тетка взяла деньги и встала на лыжи…
— Сорок лет педагогического стажа, одинокая шестидесятилетняя женщина, ветеран труда и тыла, коммунист без уголовного прошлого уходит в бега с восемью с копейками тысячами фонда заработной платы детского садика? Ограбив свой коллектив, который она пестовала все эти десятилетия? Ты правда в это веришь, чувак?!
Дробуш зло передернул плечами.
— Мать его! Да нет у меня других версий. Неделю мы выворачиваем наизнанку всех участковых, оперов и щемим блатоту местную. Все блатхаты, колдырей, пустыри, заброшенки… Всех прессанули, в каждый двор зашли — в каждую парашу и в погреб заглянули. Тетка словно растворилась. И здесь мы ее не найдем, только время зря теряем. Эффективность такого прочесывания — это примерно как пердеть на отражение Луны в луже, — зло резюмировал он.
— Какие варианты предлагаешь? — спокойно спросил начальник УГРО, пытаясь потушить раздражение своего лучшего сыскаря.
— Веришь, я не знаю, Яныч, — вдруг как бы выдохнув, ответил капитан. — Как по мне, бесовщина какая-то. Как под землю провалилась вместе с деньгами…
— На нежить походяше, — вдруг пробасил подошедший в конце разговора охотовед.
Все развернулись к нему и к рыжему веснушчатому парню лет чуток за двадцать с вертикалкой на правом плече, неуловимо похожему на своего дядьку.
Мужчина неторопливо раскурил папиросу и веско продолжил:
— Таких вьюг тут отродясь не бымши, а в нонешнюю зиму аккурат раз в неделю. Люди пропадамши с декабря, — милиционеры переглянулись. — Город весь на ушах, слухи ходяши один краше другого, — закончил он.
— А ты, Егор, что думаешь? — вдруг обратилась к парню Алена Сергеевна.
— Ну, не знаю, — сдвинув на затылок волчий малахай, протянул племянник. — Прочешем район, конечно, там видно будя, — ответил он, доставая из кармана солдатской шинели пожмаканную пачку «Лайки», но, напоровшись взглядом на поднятые брови охотоведа, поспешно засунул ее в карман и, поддернув правым плечом свою вертикалку, добавил:
— Волчьи следы в этом году в Зеленорецком все видели, а раньше только проходяши в самые сильные морозы да раз в пятилетку. Жора, — обернувшись, он кивнул на хмурого парня с южаком, — божится, что медвежьи видал. Че ему врать-то?!
Сретенский тоже посмотрел на Георгия и спросил, обращаясь к охотоведу:
— Так а что там евойный братец?
— Оформили ему кустаря, жестянщики, оба теперь в мастерской. Жора либо с ним, или зверя бьеша в Козьмодемьяне.
Майор, вновь кинув тяжелый взгляд на Георгия, спросил:
— Что по урочищу мыслишь?
— Да что с ним сделамши? Возьму Жору с людоедом, пару своих псарей, и прочешем предлесье урочища до водонапорной, а успемши — так и до старой метеостанции дойдем. То ж разве лес…
— Угу, именно поэтому ты пацана, — Ян кивнул на Егора, — к Щтепану присватал?
Охотовед густо покраснел.
— Ну, дык, Горюшко-Егорушко… куда ему на нежить?
Племянник вспыхнул, как спичка.
— Дядь?!
— Закройся… — тяжело ответил охотник. — В свою группу свинтил отседова… Аллюр — три креста!
Парень нервно поддернул ружье и широкими шагами двинул восвояси.
— Нервный… Весь в сестрицу, — усмехаясь, пробасил дядя.
Оставшись вдвоем с Аленой Сергеевной, майор, как бы вновь увидя, окинул ее взглядом. Под шинелью было явно что-то поддето, округляя фигуру достаточно миловидной девушки. Она, заметив внимание, сбросила с руки овчинную варежку на резинке и поправила очки.
— Что-то не так, Ян?
— Смотрю, ты серьезно подготовилась к прочесыванию.
— Так я же опытная мать восьмилетнего мужичка-лесовичка, — улыбнулась она с серьезными глазами. — Смотрю, ты на взводе?
— Заметно?
— Еще как! — криво усмехнулась она. — Буквально током шарашишь.
— Прости… Тетку убили. Это я не чую — просто знаю. Щтепан молодой еще, хоть и хваткий. Кто и куда тело заныкал? Вот он, вопрос проклятущий. Не верю, чтоб кто-то пер его на себе километры по сугробам, через кладбище да вглубь леса.